Гарридрака и все-все-все

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гарридрака и все-все-все » Фанфики автора Невиддимка » "Ты мой, Волк!" слэш, Ремус/вампир, приключения


"Ты мой, Волк!" слэш, Ремус/вампир, приключения

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название: Ты мой, Волк!
Автор: Я
Пейринг: Ремус Люпин/НМП
Рейтинг: R
Жанр: приключения и возможно ангст
Предупреждения: Постхогвартс мародеров, АУ и возможно ООс.

0

2

Обыкновенный вампир (Desmodus rotundus) наиболее известный и распространенный вид. Окраска его меха коричневая, красноватая или золотистая. Он хорошо летает и быстро бегает, живет в самых различных ландшафтах. Днем вампир укрывается в пещерах, дуплах, строениях. Ночью вампиры вылетают на поиски жертв…
      (Энциклопедия Кирилла и Мефодия)

Так как нет единого мнения о том, как живут и ведут себя те или иные существа ночи (вампиры, оборотни и др.), все ниже написанное полностью выдумано мною и может не совпадать с тем, что Вы читали до этого. Если своей выдумкой я обидела какое-либо существо ночи (вампира, оборотня и др.), оно может заявить мне об этом, и я тут же исправлюсь.

Глава 1.
В которой мы знакомимся с главными героями, а герои знакомятся друг с другом.
Посреди дремучего леса, вдалеке от людских поселений и дорог, стоит старинный замок. Раньше замок был окружен множеством деревень и поселений, рядом со стенами располагался город. Часто в замке устраивались пиры и балы; нарядные дамы и франтоватые кавалеры то шумной компанией отправлялись на охоту, распугивая местных жителей и мелких лесных тварей, то закатывали ослепительные вечеринки, вино на которых лилось рекой, блеск бриллиантов затмевал свет свечей и факелов, коими в то время освещался замок, а музыку было слышно даже в деревнях. Замок стройными башнями возвышался над деревушками, яркие вымпелы вились на его флагштоках, а мозаичные стекла окон мягко лучились при свете дня и ярко сверкали в ночи.
Но это было много сотен лет назад. Владелец замка в войнах разорил свое имение и, чтобы разрешить тупиковую ситуацию, заключил сделку с дьяволом. Зло вырвалось на свободу из недр ада, город и деревни были разрушены и сожжены дотла, поля и сады вытоптаны пронесшейся армией Сатаны. Немногочисленные выжившие крестьяне говорили о всадниках с волчьими головами, и будто бы вел их сам владелец замка, закованный в черную броню, верхом на жеребце, который испускал языки пламени из ноздрей. Победив всех своих врагов, хозяин вернулся в свое имение, постоял над еле дымящимися развалинами, прошел по разрушенным улицам города, покрытых золой и пеплом, и скрылся в замке.
Не звучала больше музыка под сводами медленно приходящего в упадок замка, не танцевали нарядные дамы в залах с зеркальными полами, не раздавался мерный гомон важных господ, обсуждающих политические дела. Вымпелы на башнях истрепались, яркие витражи лопнули еще во времена пожара, стены замка медленно покрывались мхом и ползучими растениями. Люди прокляли и вычеркнули из своей памяти это место, дороги заросли, руины со временем поглотила земля. Теперь замок осколком былого величия стоял посреди обширной поляны, заросшей дикими травами. Даже лесные твари избегали подходить к нему.
Если заглянуть сейчас в одну из наиболее сохранившихся башен, мы увидим круглую комнату, пол которой покрыт вековой пылью. В стенах комнаты по периметру идут высокие, от пола до полотка, окна, ветер беспрепятственно проникает сквозь них внутрь и шевелит комки пыли. Из мебели в комнате только длинный ящик, стоящий в центре на невысоком помосте. Дорогое дерево, позолота и отделка из лучшего шелка. Да, это явно гроб не для простого человека, но для господина. Сейчас луна, заглянув в окно, лучом своим разбудила того, кто лежал в горбу. Люк почти физически ощущал лунный луч, и, открыв глаза, он действительно увидел проказника, щекотавшего кожу рук, сложенных крест на крест на груди. Он медленно развел руки в стороны и повернул их ладонями вверх затем, чтобы уже в следующее мгновение с силой распрямить их. От сильного толчка крышка гроба рухнула на пол, предварительно несколько раз перевернувшись в воздухе. Вот от таких упражнений в ней и появились щели, сквозь которые луна могла потревожить спящего. Поднявшись в своей постели, Люк одним прыжком переместился на низкий подоконник.
Теперь при свете луны мы можем лучше рассмотреть его. На вид юноше лет двадцать, темные волосы зачесаны назад и открывают высокий светлый лоб, под прямыми черными бровями блестят серые глаза с металлическим отливом, прямой правильный нос, а ниже пухлые чувственные губы и мягкая линия подбородка. Люк взглянул на луну: сегодня последний день полнолуния, и мерный серебристый свет заливал окрестности. Отличная ночь для охоты! Он и так хорошо видел во тьме, а при такой луне можно было разглядеть каждую травинку далеко внизу на поляне. Еще раз глянув на луну, он шагнул из окна. Расслабив тело, Люк прищурил из-за ветра глаза и внимательно смотрел на быстро приближающуюся траву. Когда до земли осталось несколько метров, за спиной с шумом раскрылись кожистые крылья, и вот уже не человек падает из окна, а маленький зверек улетает в сторону леса.
Сегодня Люк решил слетать на запад, на большой луг рядом с рекой, куда мальчишки из соседней деревни гоняли в ночное лошадей. Ловко лавируя между деревьев, летучая мышь приближалась к своей цели. Через некоторое время показались огоньки костров, и вот зверек уже летит над лугом. Ближе к реке мальчишки развели большой костер, рядом паслись около двух десятков лошадей. Люк упал на круп белого жеребца, который стоял ближе всех к костру, тот лишь переступил ногами и продолжал щипать траву. Повернув мордочку к группе ребят, мышь внимательно прислушалась к тому, что они говорят. Мальчишка постарше рассказывал страшилки и в кульминационный момент он с диким криком хватал того, кто ближе. И вся компания заходилась визгом. Люк чувствовал пряный запах страха и восторга, исходивший от мальчишек, он почти видел, как молодая кровь толчками бежит по венам. Самое время утолить свою жажду, рот наполнился вязкой слюной. Летучая мышь пробежала по спине животного, вызвав тем самым содрогание шкуры, и спустилась на лопатку. Определив, где проходит вена, вампир сделал надрез, и маленький розовый язычок быстро начал слизывать тяжелые красные капли. Утолив жажду, зверек расправил крылья и направился обратно в сторону леса. Кровь молодых человеческих существ была соблазном – слишком большим, чтобы оставаться рядом дольше. Отлетев, как можно дальше, летучая мышь устроилась вниз головой на ветке.
Луна клонилась к горизонту, еще немного и магия полнолуния кончится, но для Люка это не имело никакого значения. Он мог летать в любое время, и полнолуние пленяло его только своей красотой. Ночь, светлая, как день; луна, огромным серебряным диском прочерчивающая небо… Люк мог наслаждаться этим зрелищем часами. Спрыгнув на землю уже в облике человека, он прошелся до небольшой поляны и, подставив лицо под последние лунные лучи, замер. Единение с луной прервал шум, не совсем привычный для леса, - топот ног и тяжелое дыхание, словно раненое животное продиралось сквозь кусты. Через несколько мгновений запах заклятого врага ударил в ноздри. Тихо зашипев, Люк в прыжке обернулся мышью и затаился среди ветвей. Ветер дул в его сторону, и значит, враг не заметит его, можно будет оценить  силу соперника и, если только это не матерый самец, напасть на него. Через некоторое время на поляне появился волк, с первого взгляда Люк определил, что драки не будет. Волк бежал, низко опустив морду, бока и плечи были покрыты рваными ранами, из них медленно сочилась кровь – судя по всему, на него напали его же соплеменники. Даже не обладая чутьем вампира, можно было определить, что зверь находился на грани смерти.
Люк встал на пути оборотня, тот не замечал его пока чуть ли не уткнулся носом в ноги. Издав глухое рычание, волк сделал несколько шагов назад.
— Кто здесь у нас? — издевательски спросил вампир. — Волчок, похоже, получил от своих. Что случилось, волчонок, попытался увести сучку не у того?
Ремус (а это был именно он) досадливо поморщился, с появлением вампира ускользала последняя надежда спастись. Сегодня по заданию Дамблдора он попытался проникнуть в стаю оборотней, что жили на здешних холмах. Но что-то пошло не так, оборотни не приняли его, а когда он попытался еще раз примкнуть к стае, напали и сильно покусали его.  Теперь только одна мысль занимала его – добраться до шоссе, которое должно проходить где-то рядом. С последним лунным лучом Ремус станет человеком, и, возможно, люди, проезжающие мимо, подберут его и доставят в больницу, решив, что его сбила машина. На драку с вампиром не было сил, необходимо было, как можно скорее, добраться до дороги, превращение отнимет остатки сил, и тогда останется только надеяться, что его найдут вовремя. Ремус обошел вампира и побежал дальше, низко опустив голову и с каждой минутой ожидая нападения. Но вампир не напал, обернувшись мышью, он летел чуть позади. Оборотень не пытался проанализировать его действия, он уже слышал гул дороги, проезжавших машин, хотя, возможно, это кровь шумит в ушах. Собрав последние силы, он преодолел кустарник и вывалился на поляну. Вопль разочарования застрял в горле: он вышел на край обрыва, а внизу шумела небольшая речка. Наверное, он потерял направление, и теперь ему уже не добраться до шоссе, стало понятно, почему вампир не напал – оборотню просто некуда было деться. Развернувшись мордой к врагу, волк приготовился дорого продать свою жизнь. Но предательница-луна именно сейчас решила обласкать его последними лучами, страшная боль пронзила тело оборотня. Ремус упал на землю, хрипя и корчась. Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в небытие, это вампир, который стоял в нескольких шагах и, наклонив голову, с любопытством наблюдал за его агонией.
Очнувшись, Ремус обнаружил, что он лежит на спине, а вампир стоит рядом на коленях и держит голову жертвы в своих ладонях. С ужасом Ремус взглянул в светло-серые глаза, которые с любовью смотрели на него, страшная правда открылась оборотню – если вампир укусит его, то уже никакая смерть не будет страшна Ремусу, но он навсегда станет рабом своего хозяина и заложником вечной жажды. Сделав попытку высвободиться, Ремус дотянулся до ладони вампира и сжал ее зубами, но прокусить кожу сил не хватило.
— Ну-ну, волчонок, — ласково проговорил вампир, в улыбке обнажая длинные клыки, — не стоит кусаться. Я не причиню тебе вреда, я только сделаю чуть-чуть больно…
С этими словами Люк погладил его по виску, потом переместил правую ладонь на затылок оборотня, и мозг Ремуса вновь пронзила резкая боль, второй раз за ночь он потерял сознание, в этот раз надолго.

+1

3

Глава 2.
В которой Ремус с удивлением обнаруживает, что он жив.
Очнувшись, Ремус увидел перед собой темное лицо человека, который с немым укором взирал на него. Поначалу Рем удивился странной позе человека – тот стоял, раскинув руки в стороны, и лишь через несколько долгих минут до Рема наконец-то дошло, что он смотрит на деревянное распятие, которое висело на противоположной стене. Пошевелившись, Ремус определил, что лежит на жесткой постели. Он приподнялся на локте, чтобы осмотреться. Это незамысловатое движение вызвало головокружение и тошноту. Задыхаясь, Ремус откинулся на тощую подушку, за короткий миг он взглядом охватил комнату, в которой оказался. Небольшая, стены побелены и не имеют других украшений, кроме распятия, и еще, кроме кровати, там стоял стул и все. Сквозь окно лился солнечный свет, судя по особо громкому пению птиц, сейчас было утро. Попытка разобраться, где и каким образом он оказался, вызвала новый приступ головной боли. Рем просто закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своих ощущениях. Тело ныло, как если бы он долго, до изнеможения, работал; пошевелив плечами, Ремус пришел к выводу, что раны затянулись, хоть и не зажили до конца. Непонятной оставалась головная боль, изнутри разрывающая череп на куски.
Приоткрыв глаза, он взглянул на распятие – человек на кресте ухмылялся. Раз здесь есть крест, значит, нет вампиров. Вампиры на дух не переносят кресты, распятия, святую воду и прочую религиозную атрибутику. Для оборотня они не несли столь сильных неудобств, если только не были сделаны из серебра. Ремус провел рукой по шее, но на ощупь не смог определить, был ли там след от укуса. Что может означать столь чудесное спасение? Может быть, он все же смог добраться до шоссе, а вампир был всего лишь горячечным бредом? Что-то заставляло Ремус сомневаться в этой версии, возможно, следы ладоней вампира огнем горели на щеках.
Наверное, Ремус задремал, потому что, когда он в следующий раз очнулся, за окном слышался шум рабочего полдня. Проснулся он от того, что в комнату кто-то зашел, но Ремус решил пока не показывать, что он очнулся. Он лежал с закрытыми глазами и старался дышать ровно, как спящий человек.
— Как он, сестра? — раздался высокий строгий голос.
— По-прежнему, матушка. Вот уже несколько дней он не приходит в себя, его раны затянулись, но характер их не ясен. Что-то мучает его разум в бреду, он твердит о дороге и волках.
Второй голос был кроток и мягок, он словно музыка ласкал слух Ремуса.
— Я думаю, само Провидение привело этого путника к дверям нашего монастыря, — сказала, та, которую назвали «матушка». — Если Господу будет угодно – он выживет, если нет – придется обратиться к святому отцу и шерифу Теплых ручьев.
Женщины еще немного постояли, потом вышли. У Ремуса похолодело внутри, Теплые ручьи это намного миль южнее тех холмов, на которых оборотни напали на него. Сам он ни за что бы не добрался сюда. Что означает это чудесное спасение? Кто принес его именно сюда, где люди помогают ему, не задаваясь вопросом, кто он? Ремус встал с кровати и, пошатываясь, подошел к окну. Выглянув, он увидел обычный двор, по которому ходили курицы, и девушка в сером одеянии и таком же платке несла ведро. Еще раз потерев шею, Ремус прислушался к своим ощущениям, он не замечал ничего, что подсказало бы ему, что он стал другим.
Тихий вскрик заставил его обернуться. В дверях стояла миловидная послушница, в руках она держала поднос. Поставив поднос на стул, она подошла к Ремусу и мягко взяла его за руку.
— Вам нельзя вставать, — проговорила она, увлекая его к кровати. — Вы еще слишком слабы.
Ремус позволил себя уложить, неприятная слабость растекалась по телу, и поэтому он всерьез опасался, что может рухнуть на пол. Девушка влажной губкой провела по его лицу и шее, протерла руки. Ремус тем временем разглядывал ее – ему показалось, что он не встречал еще девушки красивее: большие голубые глаза, кожа словно персик, алые губы, которые так и манили прильнуть к ним… Послушница заметила взгляд своего подопечного и премило покраснела. Поднявшись, она произнесла голосом мелодичным, как журчание ручейка:
— Раз Вы пришли в сознание, я принесу Вам поесть…
— Принесите мне зеркало… — попросил Ремус.
— Зеркало? — удивилась девушка. — Вы хорошо выглядите…
— Вы не понимаете, мне необходимо зеркало. Пожалуйста… — его голос прервался, говорить было трудно, в горле пересохло.
Девушка согласно кивнула головой и вышла. Ремус лихорадочно соображал, что же ему делать? Покинуть монастырь он не сможет физически – сил не хватило даже на то, чтобы проделать самостоятельный путь от окна до кровати. Но остаться здесь – еще хуже, настоятельница монастыря, наверняка, уже сообщила о странном путнике, сюда могу явиться полицейские из ближайшей деревни. А у него нет никаких документов, да и выглядит он не очень прилично, одежда, скорее всего, изорвана и испачкана… А кстати, где его одежда? Ремус только сейчас обратил внимание на то, что одет он в длинную белую рубашку и даже исподнего на нем нет. Осознав сей факт, Ремус залился краской; он же в женском монастыре, и, значит, кругом одни женщины.
Когда девушка вновь подошла к его кровати, первым делом Ремус выхватил зеркало и принялся рассматривать шею. Выворачивая голову и так и эдак, он, разве что, еще затылок свой не увидел, никаких следов укуса, равно как и других повреждений на шее не было. Правда, вампир мог укусить в другом месте, в паховой области тоже проходили крупные артерии, и вампиры не брезговали ими. Но посмотреть и там Ремус решил после того, как послушница уйдет. Девушка молча наблюдала за действиями своего подопечного, после того как он отложил зеркало, она произнесла:
— У Вас нет повреждений на шее, только раны на плечах и ребрах и багровое пятно на затылке, как будто Вас ударили чем-то тяжелым…
Ремус медленно прикоснулся к затылку, именно сюда положил руку вампир, после чего Ремус почувствовал сильную боль и отключился. Что же это могло быть? Во всяком случае, необходимо было, как можно быстрее, покинуть это убежище и вернуться в штаб-квартиру, доложить о провале операции, в конце концов. Он покорно дал запихнуть в себя невкусную пищу, решив, что лучше всего пока не прекословить и не подавать виду, что ему необходимо, как можно быстрее, исчезнуть отсюда. Едва девушка покинула его комнату, он тут же проверил идею насчет укусов, там тоже оказалось все на месте, никаких повреждений не было. Значит, вампир его не укусил, а, наоборот, отнес к воротам монастыря. Зачем? Для чего он так поступил? Размышляя, Ремус погрузился в сон. Он не слышал, как вернулась послушница с настоятельницей монастыря, женщины постояли возле постели больного, аккуратно потеребили его за рукав, на что молодой мужчина никак не отреагировал. Наказав послушнице в случае, если больной снова придет в себя, срочно позвать ее, настоятельница вышла. Девушка присела возле постели, задумчиво погладила Ремуса по лицу, ей был симпатичен этот молодой парень с такими грустными взрослыми глазами. Как будто печать смерти висела над его бледным лбом, от нехорошего предчувствия у девушки сжалось сердце. Она опустилась на колени перед распятием и тихим шепотом начала читать молитвы, не заметив, как исказилось лицо лежащего на постели.
Так пролетело еще несколько дней, основную часть времени Ремус спал, молодой организм оборотня быстро восстанавливался. Настоятельнице так и не удалось задать ему вопросы, каждый раз, когда в комнату кто-либо входил, Ремус ловко притворялся спящим. Однажды ночью, когда он подошел к окну, и по луне определив, что прошла уже половина лунного цикла, Ремус решил, что настало время сказать «прощай» этому приюту и как-то двигаться к дому. Он стоял в темноте, прислушиваясь к звукам внутри монастыря. Вдруг дверь тихо приотворилась, и внутрь комнаты скользнула легкая тень. Это послушница пришла проведать его, она иногда приходила по ночам и сидела рядом, держа его за руку, как будто боялась, что он может умереть. Прежде чем она успела заметить, что его нет в кровати, Ремус прижал ее к стене и зажал ладонью рот. Девушка сначала испугалась, но потом, узнав его, обмякла. Убедившись, что она не будет кричать, Ремус отнял руку.
— Зачем Вы встали, Вам нельзя… — прошептала девушка.
Ее горячее дыхание коснулось щеки Ремуса, и что-то, неизведанное до сих пор, проснулось в его душе. Прижавшись к девушке еще сильнее, Ремус смог ощутить через ткань ее упругую грудь, несмотря на темноту, царившую в комнате, он отлично видел лицо и губы послушницы, к которым так хотелось прикоснуться… Но вместо этого Ремус прошептал в самое ухо девушки:
— Мне необходимо, как можно скорее, уйти отсюда.
— Но Вы еще слишком слабы…
Девушка была слишком близко, ее дыхание касалось шеи Ремуса, и он действительно почувствовал странную слабость в коленках. Поняв, что еще немного и он не сможет больше себя сдерживать, молодой парень резко оттолкнулся он стены и, сделав шаг назад, попросил снова:
— Мне, правда, очень нужно идти, принесите мне, пожалуйста, мою одежду.
Послушница странным взглядом посмотрела на Ремуса, затем выскользнула из комнаты. Была доля риска, что она не одежду принесет, а приведет с собой кого-нибудь, но Ремус доверился ей, и девушка его не подвела. Через некоторое время она вернулась, неся с собой сверток. В свертке оказалась вся одежда Ремуса – постиранная и местами заштопанная. Прижав руки к груди, девушка смотрела, как парень быстро переодевается, и когда он закончил, девушка протянула к нему руки.
— Возьмите это, — попросила она, — это намоленный крест, он защитит Вас.
Ремус содрогнулся и нерешительно протянул руку, и хоть крестик оказался не серебряный, а медный, но все-таки надеть на шею оборотень его не решился, вместо этого просто сунул в карман.
— Я проведу Вас к воротам…
— Не надо, я сам… — Ремус подавил желание напоследок поцеловать девушку и быстро выбрался в окно. Спустившись по водосточной трубе, он, пригнувшись, быстро преодолел двор и одним махом перескочил деревянный забор. Тело приятно радовало вернувшейся силой, и Ремус размеренным бегом быстро покрывал расстояние, отделяющее его от дома.

0

4

Глава 3.
В которой Ремус возвращается к друзьям, а потом слышит странный зов.
Добраться до штаб-квартиры Ремусу удалось только к следующей ночи, на условный стук дверь открыл Сириус.
— Где ты был? — спросил он, закрывая дверь.
— Ну наконец-то! — навстречу из-за стола поднимался Джеймс. — Мы уже всерьез собирались искать твой труп.
Ремус скользнул к графину с водой и надолго к нему приложился, оба его друга стояли рядом и ждали объяснений.
— Ты забылся и развлекался с какой-нибудь серой чаровницей? — насмешливо спросил Сириус.
— Как задание? Оборотни приняли тебя? — более серьезно спросил Джеймс.
Вместо ответа Ремус стянул через голову рубашку и встал перед зеркалом, багровые полосы тянулись через руки и плечи, на ребрах виднелись следы волчьих укусов. Сириус присвистнул, увидав такое зрелище.
— Надо полагать – задание провалено….
Поттер только покачал головой и стал доставать для Рема еду. Тот схватил окорок и тут же вцепился в него зубами, еда, которой его кормили в монастыре, желала оставлять лучшего, Рем так и не понял, что это было, но очень походило на вареные стружки.
— Где Дамблдор? — спросил он, проглотив кусок и беря в другую руку горбушку хлеба. — Наверно, мне надо показаться ему…
— Дамблдора сейчас нет, он уже давно куда-то исчез, но перед уходом наказал – когда ты вернешься, написать подробный отчет и отправить с совой, она сможет его найти.
Все это Джеймс говорил, одновременно ставя на огонь большое ведро с водой. Домик, который «фениксы» гордо именовали штаб-квартирой, находился в глубине леса, и все удобства – это нужник во дворе и ручей позади дома. Основная часть членов «Ордена Феникса» собиралась в другом месте, а этот домик служил пристанищем для трех друзей; иногда здесь появлялись другие «фениксы», устраивая тут совещания, но это случалось редко. Только Дамблдор более-менее регулярно навещал друзей.
Джеймс и Сириус больше не задавали вопросов, они терпеливо дожидались, пока Ремус утолит свой голод, а потом в тазике за занавеской примет какое-то подобие ванны. Когда Ремус переодевшись в чистое снова присоединился к ним за столом, Сириус пододвинул к нему кружку с чаем, в которой изрядная доля была занята коньяком. Сделав глоток, Рем начал говорить: он рассказал, как нашел оборотней, как они напали на него и как он в полубреду пытался выбраться к дороге. Замолчав на несколько мгновений, оборотень умолчал о встрече с вампиром, сказал только, что совершенно не помнил, как оказался в монастыре. Рассказывая о днях, проведенных в монастыре, его голос, наверное, как-то изменился, когда он упомянул о девушке, которая ухаживала за ним. На что пошляк-Блэк недвусмысленно хмыкнул, а Джеймс пнул его за это под столом ногой.
Закончив рассказ, Ремус надолго замолчал, он думал о странном поведении вампира. Коснувшись затылка, он попросил Джеймса посмотреть, что там. Поттер обошел стол и наклонил голову друга к свету, чтобы лучше рассмотреть. Он взъерошил Ремусу волосы и сказал:
— Здесь ничего нет. Вот тут багровое пятно, как будто тебя веслом приложили.
Он коснулся впадинки у основания черепа. Ремус жутко удивился, неужели это странное пятно сползло? Ни о чем подобном он никогда не слышал, Сириус тем временем тоже присоединился к осмотру и потыкал пятно.
— Больно?
— Нет, я ничего не чувствую.
— Наверное, ты упал и ударился головой, когда потерял сознание, — предположил Блэк.
— Да, наверно… — вяло согласился Ремус, он-то точно знал, откуда это пятно, но, что оно означает, понятно не было.
Джеймс неправильно растолковал задумчивое молчание друга и попытался его утешить.
— В конце концов, Дамблдор говорил, что это задание очень сложное… Возможно, ты сможешь попытаться еще раз позже…
— Мне надо написать отчет, а потом попробовать разобраться, что я сделал неправильно.
— Отчет может подождать до утра, иди спать, тебе сейчас это больше необходимо.
Ремус еще некоторое время поколебался, но, в конце концов, позволил друзьям уговорить себя. Лежа на тощем матрасе, он все еще пытался разобраться в событиях последних дней, но все смешалось в его голове. Монашки с чувственными губами, волки, пляшущие на задних лапах, и он… Его серые глаза, которые сверкали в темноте ночи, подобно двум драгоценным камням, вот они приближаются, становятся все больше, и уже ничего нет в мире, кроме этого пронзительного взгляда серых глаз…
Почти весь следующий день Ремус писал отчет для Дамблдора, конечно, не без помощи своих друзей. Изведя несколько листов пергамента, он наконец закончил его, привязал к лапке совы и выпустил птицу в окно.
Следом потянулись унылые недели, наполненные ожиданием. Днем Ремус механически выполнял работу по дому, поддерживая порядок, и часто вглядывался в небо – не летит ли сова с ответом от Дамблдора. Первое время он очень боялся получить гневное письмо, боялся, что директор скажет, что он ни на что не годен и должен покинуть ряды членов Ордена Феникса, но после нескольких дней ожидания любое письмо, пусть даже с самым строгим выговором, стало пределом его мечтаний. Ночью приходили кошмары: чаще всего Ремусу снилось, как он бежит через темный мертвый лес, задыхаясь и чувствуя, что еще чуть-чуть, и сердце разорвется, а по пятам его преследовали серые тени. Или часами он бродил по старому заброшенному замку, поднимаясь на продуваемые всеми ветрами галереи и спускаясь в сырые подвалы, в конце он всегда приходил в большой зал, в центре которого стоял каменный трон, освещенный идущим непонятно откуда зеленоватым светом. Духу поднять взгляд на того, кто сидел на троне, у Ремуса так ни разу и не хватило.
Несколько раз за это время то Джеймс, то Сириус, а то и оба вместе отлучались из домика по делам Ордена. В таких случаях Ремус запирался на все замки, задергивал занавески и забивался в угол старенького дивана. Обняв себя за колени, он думал о своих друзьях. Вот взять Джеймса – счастливый человек! Ведь у него есть Лили, и хоть сейчас она проходит какие-то курсы в Европе и видятся влюбленные нечасто, но они точно знают, что в скором времени, возможно, даже в следующем году, у них будет свадьба. Или Сириус… Он совсем не похож на Джеймса – независимый, гордый… Очаровать девушку для него ничего не стоило, большую часть времени на последних курсах он был занят тем, что встречался то с одной, то с другой ученицей. Кобель, одним словом. Ремус по-доброму завидовал друзьям, с легкой грустью следил он за развитием отношений между Джеймсом и Лили или за похождениями Сириуса. Но никогда ни одна девушка в здравом уме не свяжет свою судьбу с оборотнем…
Время быстро бежало к полнолунию, загадочное пятно с затылка Ремуса переместилось на шею и остановилось на два пальца выше седьмого позвонка. Чем полнее становилась луна, тем сильнее начинал нервничать Ремус, обычно перед наступлением полнолуния друзья запирали его в небольшом домике в лесу, или запирались сами. В этот раз они решили оставить оборотня на воле, а сами забаррикадироваться в сторожке на время полнолуния. Оставив волшебную палочку в надежном месте, Ремус попрощался с друзьями и пошел сквозь лес к своей «тюрьме».
Он сидел на какой-то кочке и ждал, когда луна выглянет из-за облаков, и начнется кошмар, который он переживал каждый месяц с детских лет. С первыми лунными бликами тело человека в страшных судорогах скорчилось на земле, скрюченные пальцы царапали землю, постепенно превращаясь в когти, лицо вытянулось в морду, туловище покрылось серой шерстью, и через несколько минут все было кончено, с земли поднялся, отряхиваясь, серый волк. Оборотень замер, чуткий нос ловил малейшее дуновение ветра; большие уши двигались, прислушиваясь к звукам ночного леса.
Все вроде было, как всегда, только где-то едва-едва улавливалась мелодия. Волк поворачивал голову из стороны в сторону, пока не определил направление. Ремус никогда не слышал ничего подобного, словно тысячи маленьких колокольчиков наигрывали замысловатую мелодию. Прислушиваясь, волк побежал в ту сторону, откуда доносилась музыка, но вот странное дело – как ни старался он приблизиться к источнику звука, громче музыка не становилась. Она лилась и видоизменялась, манила к себе, как манит журчание ручья в жаркий полдень, но не становилась ближе. Увлекшись мелодией, Ремус перестал смотреть под ноги и кувырком полетел в овраг. Выбравшись из ямы, волк стряхнул со шкуры листья и мелкие ветки и тревожно прислушался, испугавшись, что чудесная музыка исчезла. Но мелодия не только не пропала, но стала громче. Ремусу стало казаться, что в музыку органично вплелся волшебный голос. Он звал, он манил к себе, и, не обращая внимания ни на что больше, волк помчался навстречу этому голосу. В песне, что влекла оборотня, слышалась одновременно и колыбельная, что пела мать в детстве, и звонкий смех однокурсниц, и мелодичная речь девушки-послушницы… Ремус точно знал, что когда он достигнет источника мелодии, его ждет что-то очень хорошее.
Преодолев довольно-таки большое расстояние, оборотень вышел на небольшую поляну. Посреди нее стоял старинный дом, над дверью висел охотничий рог, окна были завешены красными шторами, сквозь которые пробивался трепещущий свет. Ремус с бешено бьющимся сердцем подошел к двери, краем сознания понимая, что место это не очень хорошее – от него веяло слабым запахом смерти и боли – но сейчас оборотень жаждал только одного – встречи с тем, кто его позвал, ибо, несомненно, музыка, которую он слышал, была зовом. Тщательно обнюхав крыльцо и порог, волк не обнаружил знакомых запахов. Тогда он поскребся лапой в дверь и отошел чуть в сторону. В предвкушении встречи волк стоял в паре метров от двери, широко открыв глаза и навострив уши, почему-то ему казалось, что дверь откроет та девушка, что ухаживала за ним в монастыре.
Когда дверь открылась, шерсть на загривке волка встала дыбом, из горла вырвалось глухое рычание, он весь подобрался и сделал шаг назад. Он окинул взглядом знакомую фигуру: бледная матовая кожа, темные зализанные волосы, серо-стальные глаза, на этот раз на нем не было плаща, закрывающего тело от горла до пят, только старомодная рубашка со множеством пуговиц и  темные брюки. Сделав шаг в сторону, вампир без выражения произнес:
— Заходи.
Оборотень не посмел ослушаться и, дрожа всем телом, скользнул внутрь дома.

0

5

Глава 4.
В которой Ремус узнает ответы на некоторые вопросы, а также становится менее невинным.
Люк запер дверь и вернулся на диван, туда, где сидел, до того как его побеспокоили. Подняв бокал с пола, он с любопытством разглядывал оборотня, который стоял между диваном и камином. Волк напряг мышцы, чтобы в случае опасности отпрыгнуть в сторону, правда, опасность сидела прямо перед ним с бокалом в руке в расслабленной позе и явно не собиралась нападать. Понемногу напряжение уходило, хотя шерсть по-прежнему стояла дыбом, а губы сами собой кривились, обнажая клыки.
— Давай я объясню, что произошло, — хоть Люк и выдержал паузу, чтобы волк мог немного пообвыкнуть, но тот все равно подскочил при звуке его голоса.
Прижав уши и поджав хвост, волк глухо зарычал на вампира, показав белые клыки больше дюйма длиной. Люк оставил эту демонстрацию без внимания, он на свет разглядывал рубиново-красную жидкость в бокале, а затем продолжил:
— Иногда вампиры ставят на свою жертву метку, — при этих словах холодок пробежал по спине Ремуса, — чтобы остальные знали, кому принадлежит тот или иной слуга… Обычно  метка ставится при укусе, но особым шиком считается поставить метку, не кусая жертву… Я попробовал это сделать и у меня получилось.
Люк взглянул в глаза оборотня, в них страх понемногу отступал, заменяясь злостью. «Ну и чего же ты добился этим, грязный ублюдок?» — вырвалось у Ремуса, он совсем забыл, что волки не разговаривают и человек вряд ли его поймет. Но вампир, как ни странно, понял его, изогнув губы в улыбке, он произнес с долей насмешки:
— Я получил новую плюшевую игрушку.
Волк, клацнув челюстями, приготовился к прыжку. «Сейчас ты узнаешь, что эта игрушка умеет», — но вампир опять не обратил на поведение волка внимания, он спокойно наполнял бокал вином, словно перед ним был не огромный дикий зверь, а комнатная болонка. Что-то удержало Ремуса от прыжка, возможно, именно невозмутимое поведение вампира, или ему просто захотелось узнать, что последует далее. Загадка, над которой он бился последний месяц, более-менее разрешилась, вампир его не кусал, значит, другим Ремус не станет. На вид вампир был примерно одного роста с Ремусом и гораздо легче, одним прыжком преодолеть разделяющее их расстояние и разорвать горло этому франту он всегда успеет, можно послушать, чем этот тип еще будет бахвалиться.
Люк не спеша смаковал вино, прокручивая в голове различные варианты развития дальнейших событий, и, приняв решение, он произнес:
— Но сегодня у меня нет настроения играть с домашним песиком, поэтому ты станешь человеком.
Ремус опешил: стать человеком, когда полнолуние только началось? Он всегда обращался в волка с первыми лучами первого дня полнолуния и становился человеком только тогда, когда полная луна в последний раз освещала его своим призрачным светом. Конечно, он знал, что оборотни могут по своему желанию становиться волками вне полнолуния, некоторые всю жизнь жили как звери, и что при полной луне можно стать человеком, если лунный свет не будет касаться оборотня. Он окинул взглядом комнату, в которой находился – все окна были плотно занавешены тяжелыми красными портьерами, не один луч не проникал с улицы, только камин и свечи, расставленные тут и там, освещали ее.
«Это невозможно, я не умею обращаться по своему желанию…»
— Наверное, я не совсем понятно объяснил, — сказал Люк, поставив бокал на пол и наклонившись вперед. — Давай попробуем еще раз. Я поставил на тебя свою метку – теперь ты мой раб, мой слуга, ты не можешь не выполнить данный тебе приказ, если я говорю «обратись», ты обратишься, умеешь ты это или нет.
Сцепив пальцы и положив локти на колени, Люк в упор смотрел на оборотня. Ремус почувствовал себя неловко, словно его, как первоклассника, отчитала строгая учительница. Всей душой он захотел, во что бы то ни стало, угодить вампиру, и, смущенно взглянув ему в лицо, волк увидел, как тот изогнул бровь, словно говоря: «Что же ты медлишь?». Вытянув лапы вперед, волк напрягся всем телом, он почувствовал, как мышцы натянулись словно струны, кости стало невозможно ломить, плечи раздались вширь, шея и морда стали укорачиваться. Через несколько мгновений человек стоял на четвереньках на полу и тяжело дышал, это вынужденное превращение хоть и доставило ему массу неприятных ощущений, но не было таким болезненным как обычно. Отряхнув брюки и все еще слегка задыхаясь, Ремус спросил:
— Что дальше?
— Видишь, волчонок, я могу заставить тебя сделать что угодно, — проговорил Люк, подходя вплотную к оборотню.
Они действительно оказались одного роста, и Ремус смотрел теперь прямо в глаза вампира, большие, светло-серые. «Словно две луны», — промелькнуло у него в голове. Вампир близко к нему наклонил голову, и Ремус невольно тоже подался вперед.
— Даже поцеловать меня, — еле слышно продолжил Люк.
Ремус отшатнулся.
— Ты болен! — он словно очнулся от дурмана. — Я не буду этого делать!
— Почему нет? — ласково промурлыкал вампир. — Ты же сам этого хочешь.
Люк снова приблизился к оборотню, сердце последнего бешено колотилось, он не мог поверить, что все это происходит с ним; лицо вампира было так близко, Ремус не мог отвести взгляд от полных губ, которые были всего в нескольких сантиметрах от его рта. Краем сознания он снова услышал чарующую мелодию, которая привела его сюда; сдавшись окончательно, Рем зажмурил глаза и впился в губы, которые были так близко и которые ему так хотелось поцеловать. Губы вампира оказались мягкими и нежными, как… у девушки? Ремус почувствовал себя увереннее, и его поцелуй стал нежнее, но он снова рывком отшатнулся, когда почувствовал у себя во рту чужой язык. Прижав руку тыльной стороной ко рту, оборотень наблюдал за действиями вампира. Тот отошел и принялся одну за другой гасить свечи, и вскоре только свет камина озарял комнату.
— Что ты собираешься делать? — спросил Ремус, его колотила дрожь, самое неприятное было в том, что, как ни странно, поцелуй принес ему удовольствие, кровь бежала по венам быстрее, и тело вздрагивало в сладостном предвкушении.
— Я собираюсь заняться с тобой сексом, — просто ответил Люк, одновременно сдергивая с дивана большую медвежью шкуру и бросая ее на пол перед камином.
— Ты – больное порождение ада, я не стану этого делать! — разум Ремуса отказывался верить в происходящее, а руки хотели схватить этого человека, но затем ли чтобы ударить? Или чтобы ласкать?..
Люк остановился в центре шкуры и медленно принялся расстегивать многочисленные пуговки на рубашке.
— Куда ж ты денешься, хороший мой? — его голос был ласков, словно он сочувствовал оборотню. — Кажется, ты уже говорил эти слова…
Ремус как завороженный следил за ловкими пальцами, которые расстегивали пуговицы, обнажая светлую кожу. Когда последняя пуговка была освобождена от своей петельки, Люк обоими руками поманил оборотня к себе:
— Иди ко мне.
— Нет… — Ремус для наглядности помотал головой и сделал шаг назад.
— Иди ко мне, — снова позвал вампир, голос его был одновременно и ласкающим, и просящим.
Нет, нет, он ни за что не станет этого делать! Ремус снова отступил назад, вампир тем временем наклонил голову и снова жестом поманил его к себе. Ну разве только один шаг… Ремус облизнул пересохшие губы и сделал маленький шажок навстречу. Вампир улыбался, такой доброй, ласковой улыбки Ремус не видел ни у кого, кровь шумела в ушах, казалось, еще чуть-чуть и он потеряет сознание. Еще шаг, босые ступни ощутили косматый мех медвежьей шкуры, в конце концов, что случится плохого, если он подойдет немного ближе? Ремуса утешало то, что вампир был меньшей весовой категории и в случае чего с ним легко можно будет справиться.
Вот он стоит совсем близко, и Рем снова видит губы, призывно приоткрытые; скользнув взглядом ниже, он может видеть ключицу и впадинку над ней, которые больше не скрывает рубашка, под черным шелком он может угадать резкие линии не такой широкой, как у него, груди. Ремус грубо впился в губы вампира, непроизвольно стараясь причинить боль, и услышал слабый вздох. Прижавшись всем телом к оборотню, Люк взял его руку и положил себе на грудь, сам запустил другую в густые волосы оборотня, не позволяя тому снова ускользнуть от поцелуя. Ремус скользил ладонью по гладкой прохладной коже вампира, пока не наткнулся пальцами на сосок; отдернув руку, он чуть снова не сбежал, но Люк не позволил ему. Чуть запрокинув свою голову, он не пытался захватить инициативу, растворяясь в поцелуях оборотня, позволяя ему почувствовать себя хозяином положения. Поймав ладонь оборотня, он снова прижал ее к своей груди, направляя его пальцы к соску и не отпуская до тех пор, пока Ремус не прекратил попытки выдернуть ее. Лаская пальцами сосок вампира, чувствуя, как он становится все тверже, Ремус с возрастающим возбуждением дарил поцелуи своему естественному врагу.
Люк просунул руку между их плотно прижатыми телами затем, чтобы расстегнуть свои брюки, а потом скользнул ладонью под ткань. Ремус чувствовал тыльную сторону его руки, возбуждение волнами накатывало на него, сладостно отзываясь в паху. Он задумался, не избавиться ли от одежды, ставшей тесной и сковывающей движения, когда вампир шагнул назад и опустился на шкуру. Ремус пару мгновений смотрел на него снизу вверх, затем опустился рядом, одновременно стягивая рубашку через голову. Люк растянулся во весь рост и лишь сдержанно выдохнул, когда оборотень всем своим весом навалился сверху. Все, что происходило дальше, Ремус запомнил как-то урывками: как он, не в силах больше сдерживаться, грубо перевернул вампира спиной вверх, как стянул с того брюки и как, лизнув свои пальцы, быстро провел по горячей коже вампира… Как вампир застонал и рванулся прочь, почувствовав твердую плоть оборотня, а он обеими руками схватил его за бедра и с силой потянул на себя… Как в унисон движениям кровь стучала в ушах, и он скорее угадывал, чем слышал стоны вампира; в экстазе Ремус с рыком вцепился зубами в ткань рубашки, выпустив ее лишь тогда, когда прошел пик наслаждения. Тяжело дыша, Ремус уткнулся лицом в спину между лопаток вампира, и только одна мысль пульсировала в его мозгу: «Этого не может быть… Это не со мной…»

0

6

Глава 5.
В которой Ремус узнает кое-что новое о вампирах.
Утром следующего дня солнечный луч, прокравшись в дом, смог увидеть следующую картину: на полу, перед потухшим камином, на большой медвежьей шкуре, едва прикрытые старым пледом спят рядом два таких разных человека. Один – темноволосый со светлой кожей юноша – лежал на спине, положив одну руку на живот, вторую вытянув вдоль тела; второй – парень с буйными каштановыми локонами – свернувшись калачиком, повернулся спиной к партнеру. Солнечный лучик сел на бледную скулу брюнета, посветил в большие закрытые глаза, но тот не обратил на него никакого внимания. Тогда луч скользнул по каштановым волосам второго спящего и примостился на ресницах.
Пытаясь спастись от света, Ремус уткнулся носом в шкуру, шерсть защекотала ему нос, он чихнул и проснулся. Недовольно сощурив глаз на потоки света, льющиеся из окна, Ремус повернулся на другой бок, и тут же остатки сна слетели с него. Приподнявшись на локтях, он смотрел на спящего, в голове всплывали события прошедшей ночи: и чудесная музыка, и жаркие поцелуи, и такое горячее тело вампира… Краска медленно заливала лицо оборотня, когда понимание всего произошедшего постепенно доходило до отуманенного сном мозга. Чем больше Ремус смотрел на вампира, тем больше ему казалось, что есть что-то неестественное в его виде. «Что может быть неестественнее, чем любовник-вампир? Любовник? Я сказал – любовник? Боже, как низко ты пал, Ремус». Противоречивые чувства одолевали оборотня: с одной стороны, вот лежит вампир – твой враг – он спит, он беззащитен, может, его убить? С другой стороны, сколько приятных моментов пережил в эту ночь Ремус; но почему от одних воспоминаний его одновременно и подташнивает, и возникает желание все повторить?
Ремус коснулся пальцами шеи вампира, провел ладонью по гладкой коже на груди; Люк проворчал что-то недовольное и, не просыпаясь, поймал руку, которая его беспокоила. Оборотень посмотрел в лицо спящего: на подрагивающие ресницы, на плотно сжатые губы, – скользнул взглядом по шее и понял, что его беспокоило в облике вампира. На шее билась голубая жилка, положив голову на грудь спящего, Ремус ощутил, как она поднимается и опускается в такт дыханию, услышал, как глухо бьется сердце. Но это невозможно! Насколько он помнил из пройденного в школе – вампиры неживые существа, по своей сущности они являются ходячими мертвецами… Или нет? Кажется, именно на той лекции они все трое сидели с жуткого похмелья, так как накануне допоздна отмечали день рождения Сириуса. Тем не менее, перед Ремусом лежал живой человек, он мог почувствовать его дыхание, его тело было теплым, даже горячим. Ремус помотал головой, отгоняя пошлые воспоминания и пытаясь вернуть мысль в нужное русло. И все же этот человек был вампиром, помимо того, что Ремус чувствовал это своим обонянием оборотня, он еще и видел и клыки раза в два больше его собственных, которые появлялись у Рема в волчьем обличье, и в летучую мышь он перекидывался несколько раз на глазах у оборотня. Так как же так?
Перевернувшись на живот, Ремус оперся на локти и в упор принялся разглядывать вампира. Вот незадача, он даже имени его не знает, как же к нему обращаться? Может, его укусить? Он тут же воплотил свою мысль в действие и аккуратно прихватил зубами кожу пониже соска.
Люк что-то недовольно промычал и оттолкнул надоедливого оборотня.
— Ну хватит, проснись! — Ремус куснул сильнее.
— Ох, отстань… — вампир попытался накрыться пледом с головой.
Ремус стянул плед и положил подбородок ему на грудь.
— Я хочу задать тебе вопрос…
— Э?.. — Люк приоткрыл один глаз.
— Ты ведь вампир?..
— Какой наблюдательный волчонок! — издевательски произнес Люк и добавил: — Да, я вампир.
— Тогда что это? — Ремус прижал пальцем сонную артерию на его шее.
— Это?.. — Люк открыл и второй глаз. — Видишь ли, вампиры делятся на две категории: одни – это люди, заключившие сделку с дьяволом и в обмен на какие-либо преимущества заложившие свою бессмертную душу. Такие называются «Хозяева», после смерти они становятся практически неуязвимыми, их очень трудно убить. Вторые – это те, кого укусил вампир, они живут до тех пор, пока вампир паразитирует на них, а после того как умрут, они становятся вечными слугами своего Хозяина, по сути своей они просто ожившие мертвецы, которым необходима живая кровь для поддержания собственных сил.
Очень-очень редко случается так, что у Хозяина рождается живой ребенок. Обычно от вампира дети не рождаются или рождаются мертвые, но иногда происходит и такое. Он почти, как человек – он дышит, у него бьется сердце, если ткнуть его ножом, то пойдет кровь… красная… И все же жажда, унаследованная от отца, преследует его. Он будет оставаться таким, пока не вкусит живой человеческой крови, и если это произойдет, он автоматически отдаст свою душу дьяволу и после смерти присоединится к армии мертвецов, мучаемых вечной жаждой…
Закончив рассказ, Люк закрыл глаза и собрался снова уснуть, но Рем не дал ему этого сделать.
— Так ты и есть такой живой ребенок?
— Да, вот такой я забавный зверек… — вампир попытался перевернуться на бок, но Ремус перевернул его обратно на спину.
— Значит, в принципе, я могу тебя сейчас задушить? И не надо ни осиновых кольев, ни серебряных пуль?
— В принципе, можешь, правда, добьешься ты одного – я перестану быть живым, а не перестану существовать вообще. И еще один момент – вместе с Хозяином умирают и все его слуги, а у меня пока только один слуга… — Люк похлопал оборотня по щеке и перевернулся на живот, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.
Ремус сидел на шкуре и обдумывал сказанное; решив, что пытаться уснуть просто бесполезно, он толкнул вампира в плечо.
— Где здесь туалет?
— Третьи кусты направо, — буркнул тот.
Оборотень подобрал свою одежду, которая была разбросана по всему полу, и снова посмотрел на вампира – тот спал, свернувшись калачиком, и походил на беззащитного подростка. Натянув брюки и рубашку, Ремус поискал ботинки, но потом вспомнил, что оставил их вчера перед превращением около избушки, неужели это было только вчера? Наверное, вся его жизнь теперь будет поделена этой ночью на то, что было до, и то, что будет после…
Выйдя наружу, оборотень полной грудью вдохнул утренний свежий воздух, не обращая внимания на птиц, вовсю щебечущих и перепархивающих с ветки на ветку; он устремился к ближайшим кустам. Решив одну проблему, Ремус вернулся к дому и оглядел его лучше: добротный каменный дом, построенный, скорее всего, в прошлом веке, а то и еще позже. Влево от двери, за дом, уходила едва заметная тропинка, и, пройдя по ней, первое, что увидел Ремус, это была бочка, наполненная водой. Смахнув паутину с краев, он зачерпнул воды – она оказалась прозрачная и незатхлая; с удовольствием умывшись и напившись из бочки, Ремус обратил внимание на ковшик, висевший рядом, и деревянную решетку, лежавшую на земле. Поколебавшись мгновение, он скинул одежду и, поливая себя из ковшика, умудрился вымыться весь. Прохладная вода приятно бодрила тело, Ремус принялся шагать по поляне перед домом, обсыхая, чтобы не натягивать одежду на мокрое тело. Осмотрев боковую стену, он обнаружил, что дом гораздо больше, чем показалось раньше; вероятно, за той комнатой, в которой он провел ночь, были еще помещения; только два первых окна были открыты, все остальные – плотно закрыты ставнями. Пока Ремус прогуливался, солнце успело подняться и теперь светило высоко в небе; одевшись, оборотень пошел дальше, обходя дом. Завернув за угол, он остановился как вкопанный, перед ним располагалось небольшое кладбище. Аккуратные холмики, покрытые зеленой травой, с одинаковыми полукруглыми каменными надгробиями.
Пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, Ремус пошел между могилами, читая надписи на надгробьях. Большинство имен было женских и, судя по датам жизни и смерти, все они умерли в самом расцвете лет. Все даты были двухсотлетней древности, в самом конце была свежая могила, плита надгробия была не гранитная, а мраморная, сам холмик еще не потерял своей четкости.
Оглянувшись на дом, Ремус увидел вампира: тот сидел на корточках возле стены и жевал травинку.
— Забавно, наверное, иметь кладбище на заднем дворике? — спросил Ремус деланно веселым голосом.
— Это ненастоящее кладбище… — произнес Люк и пояснил, видя непонимающий взгляд оборотня: — Там внизу нет трупов.
— Зачем тебе ненастоящее кладбище? — удивился Ремус.
— Оно уже было, когда я приобрел этот дом…
— Откуда тогда ты знаешь, что там никого нет?
— Я чувствую… — тихо произнес Люк.
Ремус снова повернулся к последней могиле и прочитал надпись, на этот раз имя было мужское, и в отличие от прочих стояла только дата рождения, примерно полтора столетия назад.
— А вот эта совсем свежая, — произнес он, пнув холмик ногой. — И только одна дата…
— Эту я сам сделал.
— И кто это? Чье это имя «Люцифер Матиуш Батори»? — спросил Ремус, не поворачиваясь.
— Моё…
— Твоё?.. — изумленно переспросил оборотень, а потом захохотал. — Тебя что, зовут Люцифер?
Он осекся, натолкнувшись на невозмутимый взгляд Люка.
— Ну, наверное, это нормальное имя для вампира?
Люк ничего не ответил, он спокойно смотрел на оборотня, стоящего в самом конце маленького погоста. Ремус опять повернулся к мраморной плите и взглянул на дату.
— Тут дата прошлого столетия, тебе, что?..
— Мне сто шестьдесят восемь лет, — донеслось из-за угла дома.
Размышляя на ходу, Ремус зашагал вслед за вампиром. «Это надо же – сто шестьдесят восемь лет! Почти на полтора столетия меня старше, а выглядит, как будто недавно со школы выпустился…»
— Зачем тебе могила? — спросил Ремус, перешагивая порог.
— Если я сплю в гробу, почему бы мне не иметь собственную могилу? — раздался голос Люка откуда-то из-под пола.
Ремус обошел стол и увидел в полу у противоположной стены открытый погреб, вдруг из него появилась плетеная корзина, а потом рядом с ней пыльная винная бутылка. Следом появился и вампир, он подхватил корзину и бутылку и пошел к окну, где оказалась небольшая плитка, которую оборотень раньше не заметил.
— Ну и как это – спать в гробу? — спросил оборотень, присаживаясь за большой дощатый стол, посередине которого стояло несколько глиняных кружек, и лежал небольшой поднос со столовыми приборами.
— В гробу как в гробу: темно, душно, тесно, неудобно… — Люк говорил, одновременно ловко нарезая мясо, которое он достал из корзины, и кидая куски на раскаленную сковородку.
— Я не заметил, чтобы ты спал сегодня в гробу… — Ремус внимательно следил за действиями вампира; услышав шипение мяса, он попытался вспомнить, когда кушал в последний раз.
— В гробу я сплю только в замке отца… Он щепетильно относится к соблюдению всех традиций и обычаев, хотя мне совсем не обязательно это делать…
Вскоре комната наполнилась запахом жарящегося мяса, а рот Ремуса слюной, оборотень заерзал на месте и стал размышлять: кормят ли Хозяева своих слуг, или слуга должен сам отобрать еду у Хозяина? Тем временем Люк покидал готовые бифштексы на тарелки и разбил в сковороду чуть ли не дюжину яиц. Достав из корзины кусок сыра и хлеб, он поставил их перед Ремусом и коротко бросил:
— Порежь.
Пока оборотень выполнял приказ, Люк успел дожарить яичницу и поставил тарелки на стол – одну себе, одну перед гостем. Сглотнув слюну, Ремус посмотрел на аппетитный кусок мяса, довольно-таки приличных размеров, и попытался вспомнить из пройденного в школе, не случится ли чего плохого, если позавтракать в доме вампира.
— Не гипнотизируй его, сам в рот он не прыгнет, — сказал Люк, заметив нерешительность оборотня.
— Я не помню, можно ли без риска для себя есть в доме вампира, — озвучил свои сомнения Ремус.
— Не умничай, это в доме Аида нельзя есть, — фыркнул Люк и нацелился вилкой в тарелку соседа: — Но если ты его не хочешь, я себе возьму…
— Еще чего! — воскликнул Ремус, загораживая тарелку руками.
Он подцепил вилкой бифштекс и с удовольствием вцепился в него зубами, горячий сок брызнул ему на подбородок.
— Он же не прожаренный! — с удивлением произнес Ремус, вытирая подбородок рукой.
— Ну не умею я готовить! — развел руками Люк. — И потом, мне так больше нравится…
Не отвлекаясь больше, Ремус вплотную занялся завтраком. Вампир тем временем откупорил бутылку и налил в кружку рубиново-красную жидкость.
— Что это? — спросил Ремус, показывая вилкой на бутылку.
— Вино, хочешь? — и Люк наполнил еще одну кружку.
Оборотень с опаской пригубил напиток, он оказался приятным, слегка терпким на вкус.
— Хорошее вино, — похвалил он.
— Монастырское, — буркнул в кружку вампир.
— А монахи знают толк в вине, — произнес Ремус, делая большой глоток.
— Они его делают из крови девственниц…
От этих слов Ремус выплюнул вино на пол и в изумлении уставился на вампира, тот весело захохотал, увидев реакцию оборотня.
— Шучу, в него добавляют сок черной рябины и выдерживают в каких-то особых деревянных бочках.
Через некоторое время Ремус откинулся на спинку стула, разморенным взглядом окинул опустевший стол.
— Что дальше? — спросил он.
— Дальше? — переспросил Люк, выглядывая в окно. — Я, пожалуй, полетаю по окрестностям…
Он подхватил корзину и снова спрыгнул в погреб.
— А я?
— А ты можешь делать все, что тебе угодно, — раздался голос вампира из-под пола.
— Даже уйти?
— Угу.
— Что, я могу совсем уйти? — Ремус даже не поверил, ему почему-то казалось, что вампир обязательно придумает для него еще какую-нибудь гадость.
— Иди, я тебя не держу, — Люк появился из погреба и накрыл его тяжелой деревянной крышкой.
Оборотень встал из-за стола и подошел к двери, нерешительно обернулся на вампира, но тот, не обращая никакого внимания на Ремуса, убирал со стола посуду. Ремус выскользнул из дома и, прищурившись на солнце, попытался определить в какой стороне, примерно, он находится. Получилось плохо, когда волк вчера бежал вслед за манящей его музыкой, он не смотрел по сторонам и не пытался запомнить дорогу. Что ж, это было очень глупо. Повернувшись спиной к дому, Ремус зашагал прямо вперед, рано или поздно он куда-нибудь да выйдет…

0

7

Глава 6.
В которой друзья пытаются помочь Ремусу, на свой манер.
Прошло уже больше трех недель с той ночи в охотничьем домике, и если поначалу Ремус терзался содеянным, а потом успокоился, внушив себе, что был под влиянием вампира и не мог не подчиняться ему, то с приближением нового полнолуния, он снова все чаще вспоминал произошедшее. Вот и сейчас, лежа на кровати, Ремус пытался уснуть, но в голову, как назло, лезли мысли о проклятом вампире. О том, какие у него мягкие губы… О том, как он, Рем, обнимал его, лежа на боку и целуя в шею, а вампир, запрокинув голову, прижимался спиной к голой груди оборотня… Не в силах больше выносить подобные мысли, Ремус застонал и сунул голову под подушку.
— Что ты маешься? — раздался с соседней кровати голос Сириуса.
Вот уже несколько дней они оставались в домике вдвоем – Джеймс уехал в Европу навестить Лили. Конечно же, Ремус не рассказал друзьям о том, что произошло в то полнолуние, но сейчас он решил спросить совета у более опытного Сириуса. В завуалированной форме.
— У тебя никогда не было так – ты сделал что-то не совсем… ммм, приличное, и потом постоянно думаешь об этом, не в силах избавиться от воспоминаний? — спросил он, вытащив голову из-под подушки и повернувшись лицом к другу.
— То есть как это – не совсем приличное?
— Ну, в общем, то, что ты ни разу не делал и о чем не говорят вслух…
— У тебя был секс… — утвердительно, а не вопросительно, произнес Сириус.
— Ну, прямо так уж сразу и секс… — пробормотал Ремус, радуясь, что в комнате темно и друг не видит, как он заливается краской.
Сириус повернулся на бок и оперся на локоть.
— Ну давай, рассказывай. Кто она? — нетерпеливо потребовал он.
— Не скажу.
— Я надеюсь, у нее две ноги, а не четыре, и она не покрыта шерстью?
— Две и шерсть только на голове, — успокоил друга Ремус, вспоминая заодно, что вампир оказался на удивление безволосым, и даже на груди у него никакой растительности не наблюдалось.
— Ну, давай…
— Чего давай? — переспросил Рем.
— Как чего? Подробностей, конечно! — потребовал Сириус, устраиваясь в постели удобнее и засунув обе руки под одеяло. — Не каждый день близкий друг лишается девственности…
— Ага, я тебе подробности, а ты что делать будешь? — Ремус догадался, зачем его друг спрятал руки, и передернулся.
— Я? Слушать, конечно, — немало не смутившись, ответил Блэк.
— Сириус, я оборотень и прекрасно вижу в темноте… — устало сказал Люпин.
— Ну, извини, не буду, — Сириус выпростал руки из-под одеяла и закинул их за голову. — Ты напрасно нервничаешь, это естественно немного переживать после первого свидания, не надо убиваться.
— Я вообще-то думаю, что оно же и последнее…
— Ты расскажи хотя бы в общих чертах, где и как ты ее встретил. А то я не смогу тебе помочь…
Ремус задумался – лгать другу было неприятно, но что если просто не говорить всей правды? Немного изменить истину, чтобы было более достоверно? Тогда он начал рассказывать свою историю, тщательно подбирая слова:
— В это полнолуние я зашел куда-то уж совсем в дебри, и последняя лунная ночь застала меня далеко от дома. Я решил возвращаться напрямик через лес, а не выбираться на дорогу, как обычно. На одной поляне я заметил дом, я никогда раньше не был в этой стороне и никогда не видел домов посреди леса, поэтому постучал в дверь… — Ремус замолчал, вспоминая ту встречу в лесу.
— И дверь открыла Она? — сделав ударение на последнем слове, подсказал Сириус.
— А?.. Да, я зашел внутрь и попросил воды, а потом… потом, я остался… — голос оборотня совсем сошел на нет, ему казалось, что его друг не поверит в такую историю, но для Блэка она оказалось достаточно реалистичной.
— В чем же проблема? Ты просто должен снова туда вернуться! Или ты боишься не найти это место?
— Место-то я, скорее всего, найду, но вот будут ли мне рады? Как меня там встретят? — Ремус поднялся с постели и отошел к окну.
— Все очень просто! Ты должен поразить ее, — воскликнул Сириус, соскочив с кровати и присоединяясь к оборотню у окна. — Я тебя научу, понимаешь, у девушек там есть одна штучка… Если ты умеешь с ней обращаться, все девушки будут твои. Она такая маленькая, ну вот как этот бугорок, — Блэк свел пальцы вместе и показал на образовавшийся у оснований пальцев бугорок. — Ты должен сделать так…
Ремус отстраненно наблюдал за действиями друга, думая о том, что у вампира там не «такой маленький бугорок», а неплохой такой корешок…
— Я получу по морде, если суну туда руку… — озвучил он свои сомнения.
Блэк отнял язык от своей ладони.
— Да, действительно… — сказал он, вытирая руку о занавески. — Тогда порази ее поцелуем! Стучишь в дверь, а когда она открывает – хватаешь и целуешь так, словно в следующий миг умирать.
Сириус словно схватил воображаемую девушку за плечи и притянул к себе.
— Потом у нее подгибаются коленки, и она падает в твои объятья!
— У меня так не получится… — тоскливо произнес Ремус.
— Я тебя научу… — начал Сириус.
— Мне страшно, — попытался сострить Рем.
— Не бойся, это не больно, — Блэк повернулся лицом к другу. — Поцелуй меня.
— Э?.. — и этот туда же?
— Я же должен знать, как ты это делаешь, давай.
— Нет, я не смогу, — неуверенно произнес Ремус.
— Что ты заладил: не получится, не смогу, — теряя терпение, сказал Блэк. — Ты хочешь вернуться туда?
— Да! — ответ вырвалось прежде, чем оборотень смог подумать, значит, он действительно хочет вернуться к вампиру, теперь он был уверен в этом.
— Ну так давай! — Сириус толкнул друга кулаком в грудь.
Люпин поколебался мгновение, а потом, набрав в легкие побольше воздуха, ткнулся в губы друга. Поцелуя не получилось, губы Ремуса сами собой раздвинулись в улыбке, и он начал смеяться.
— Дааа, — с разочарованием протянул Сириус, — значит, вот так все и было?
— Нет! — все еще смеясь, воскликнул Ремус. — У тебя губы, как резиновые…
— Спасибо, хоть не каучуковые… — скривился Сириус и добавил сердито: — Работай!
Оборотень вздохнул, а потом закрыл глаза и попытался вызвать в памяти образ темноволосого юноши. Затем притянул друга к себе и снова прильнул к его губам. Но довести дело до конца опять не получилось – в комнате вспыхнул свет, и голос их друга произнес:
— Я пропустил что-то интересное?
— Да, — ответил Сириус, поворачиваясь к Джеймсу, — Ремус завел девушку, и я учу его целоваться.
— О, девушка! Это стоит отметить, — Джеймс достал из сумки бутылку.
Все трое расположились на полу, Люпин наколдовал бокалы, а Блэк сбегал на кухню за закуской.
— Почему ты так быстро вернулся? — спросил друга Ремус, втайне надеясь, что они забудут о его мифической девушке.
— А у них в колледже карантин, мне даже увидеться с Лили не дали, видел ее только из окна, — быстро ответил Поттер и тут же перевел разговор на другую тему. — Так что это за девушка у тебя?
Ремус вздохнул и стал дальше рассказывать про случившееся, заменяя везде местоимение «он» на «она». Спустя некоторое количество времени, когда была опустошена уже вторая бутылка вина, а в головах появился легкий дурман, друзья пришли к мнению, что Ремус должен обязательно вернуться туда, где провел ту волшебную ночь. Уже под утро он засыпал с улыбкой на лице, предвкушая новую встречу с человеком, который так сильно изменил его за одну ночь.
Спустя четыре дня, Ремус сидел перед своей избушкой и нетерпеливо поглядывал в небо. Первая ночь полнолуния выдалась на редкость пасмурной, сквозь тяжелые свинцовые тучи не пробивался ни один лунный луч. Оборотень нервно барабанил пальцами по земле, никогда еще он не жаждал превращения так, как сегодня. Вот, наконец, тонкий лучик пробился сквозь завесу туч, десять минут мучительной боли – и вот уже перед избушкой стоит волк, а не человек.
Оборотень напряженно вслушивался в звуки леса, стараясь уловить мелодию, но уши ловили только шепот ветра, шелест травы и топот лапок мелких зверьков, шастающих поблизости. Значит, сегодня вампир его не позвал… Ремус уверенно углубился в лес, примерное направление он помнил и очень надеялся, что лапы сами выведут его на заветную поляну. Поэтому он бежал вперед, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Лесные животные, заметив огромного волка, шарахались в стороны, стараясь как можно скорее убраться с его пути, но Ремус вряд ли заметил хоть одного из них. Преодолев несколько миль, он остановился и огляделся вокруг – здесь он не был, вернувшись назад, волк метнулся вправо-влево, снова напал на след и побежал дальше. Когда ночь перевалила уже далеко за середину, оборотень окончательно потерял след и в панике кинулся в первом попавшемся направлении. Волк не глядел под ноги и поэтому скатился в овраг, у него словно открылось второе дыхание – это был тот самый овраг, в который он упал в прошлый раз! Отсюда до дома вампира рукой подать, серой молнией он метнулся по знакомой дороге.
Выскочив на поляну, волк замер как вкопанный. Поляна была та самая: те же деревья вокруг, тот же слабый запах боли и страха, только не было самого дома. От края до края только трава, и никаких намеков на то, что здесь когда-то располагалось жилье. Ремус сделал несколько неуверенных шагов вперед, дом не появился. Неужели ему все привиделось? Неужели не было той ночи, когда он впервые узнал, что такое наслаждение? Рему не хотелось верить в это, скорее всего, дом просто спрятан… Да-да, укрыт заклинанием! Волк осторожно пересек поляну, на каждом шагу ожидая, что его нос вот-вот уткнется в стену. Стен не было, он беспрепятственно прошел до противоположного края. Постояв мгновение в нерешительности, он снова побежал по поляне, пересек ее в нескольких направлениях – все тщетно, он нигде не встречал никакого сопротивления. Остановившись на том месте, где по его расчетам должен был располагаться очаг несуществующего дома, волк понуро опустил морду и замер.
Ремус размышлял о том, куда же мог деться дом, и не было ли все действительно всего лишь видением, галлюцинацией, когда со стороны, откуда он пришел, раздался легкий шорох. Чуткие уши тут же навострились, повернув морду, оборотень втянул воздух, но ветер дул от него. Опять раздался треск, словно чья-то неосторожная нога наступила на сучок, и шевельнулись кусты, какое-то большое животное скрывалось там. В другой ситуации Ремус обязательно насторожился бы и, может, даже испугался, но теперь он догадался, кто скрывался в темноте.
«Ладно, можете выходить», — бросив это, он снова опустил взгляд в землю.
Из-за деревьев выкатилась черная тень, огромным меховым комком к волку подбежал косматый пес и радостно ткнулся носом ему в плечо. Вслед за ним, одним прыжком преодолев невысокие кусты, на поляне появился красавец-олень. С его роскошных рогов свисала ветка, и олень мотал головой, пытаясь скинуть ее.
«Если бы не эти чертовы ветки, — произнес олень, пригнув голову к самой земле и копытом пытаясь снять зелень, — ты бы и не узнал, что мы тут».
«Ты всегда не вовремя вляпываешься своим украшением во что-нибудь, — весело воскликнул пес, зубами освобождая друга. — Я, право, удивляюсь даже, откуда они у тебя?»
Олень угрожающе наклонил рога.
«Ты на что это намекаешь?» — грозно спросил он.
Пес отскочил к волку и припал на передние лапы, предлагая тому включиться в игру. Но Ремус даже не поднял головы. Друзья наконец-то заметили, его состояние.
«А что ты застрял на этой поляне? Тебя же ждут, а ты тут сидишь», — вкрадчиво произнес Сириус.
«Меня никто не ждет… — волк улегся на землю. — Дом был здесь, теперь его нет».
«Может, ты ошибся? — оборотень отрицательно мотнул головой. — Говорил я тебе, не надо ходить за ним!» — Джеймс укоризненно посмотрел на Блэка.
«Тебя не пришлось долго уговаривать! — Сириус снова отскочил он направленных на него рогов. — Зато теперь можно погулять втроем, мы так редко это делаем».
«Нет, спасибо, я не хочу, — Ремус отвернул морду от друзей, — я хотел бы побыть один, если вы не против».
Друзья переглянулись.
«Ты точно хочешь этого?» — Джеймс сделал несколько шагов к волку.
«Угу».
«Что ж… Встретимся после полнолуния…» — олень кивнул головой псу, и они вместе покинули поляну.
Мерный лунный свет заливал поляну и большого волка в центре, ветер шевелил траву и серую шерсть, оборотень полностью слился с землей и ничем не выделялся. Спрятав нос в лапы, Ремус тихо предавался отчаянию, он никогда больше не увидит своего вампира, не сможет снова почувствовать его запах, не услышит его стонов, не ощутит под ладонями его такое желанное тело…

0

8

ПРЕЛЕСТЬ!!! *в восторге от прочитанного* КУЧА ВОПРОСОВ:
*что это за карантин такой у Лили и девчат был? что-то я подозреваю)))*
*рога у Джемса реально от Лили? И Снейпа?..*
*оборотень встретит своего милого вампира?*
*это Люк притащил Рема в монастырь?*
*И кто та монашка? Это случайно не перевоплотившийся Люк?* (кстати, имя для него и правда забавно выбранное! Люцифер, да еще и Матиуш Батори... О-о-о-о!)
*а про монашек еще будет?*

И только одна просьба: ПРОДУ!!!!!

0


Вы здесь » Гарридрака и все-все-все » Фанфики автора Невиддимка » "Ты мой, Волк!" слэш, Ремус/вампир, приключения