Гарридрака и все-все-все

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гарридрака и все-все-все » Юмор, пародии, милые шутки » "Операция «ГЫ», или Где Зимуют Боггарты" автор Juhn


"Операция «ГЫ», или Где Зимуют Боггарты" автор Juhn

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Pairing: Какой-такой pairing?
Rating: G
Genre: Юмор
Disclaimer: Что не моё, того не жалко (А если серьёзно, то все права на персонажей г-жи Роулинг принадлежат исключительно г-же Роулинг)
Warning: Противникам MartyStu читать противопоказано
Dedication: Поклонникам MartyStu
Summary: Сплошное хулиганство
Distribution: Да ради Мерлина
Разрешение: получено.

0

2

Глава 1. Люди и Маги

У меня были проблемы, я зашёл чересчур далеко.

Борис Борисыч

Лёлик выдохся окончательно где-то около двух часов ночи, то есть уже утра. Он сидел, тупо уставившись в толстенную тетрадь с лекциями по органической химии, от корки до корки исписанную мелким и чётким, почти каллиграфическим почерком профессора, которого аспиранты за глаза называли Боссом. Голова гудела и напрочь отказывалась соображать, поэтому Лёлик оторвал её от гранита науки и, тяжело вздохнув, посмотрел в открытое окно. Там была тёплая осенняя сибирская ночь. Почти полная тишина, легкий ветер и куча звёзд навевали на Лёлика грустные мысли о своей тяжкой судьбе.

Нет, вообще-то, быть аспирантом неплохо. Нет напряга с армией, и есть приятная мысль о том, что другие сокурсники уже горбатятся на трёх работах, а у него весёлая студенческая жизнь плавно перетекла почти в такую же весёлую аспирантскую.

«Угу, — сказал себе Лёлик, — Вот именно, почти…»

Всё было чудесно, пока не началась педагогическая практика, и суровый Босс не послал не оценившего своего счастья аспиранта вести занятия у первого курса. «Уж послал, так послал…» Детей Лёлик не любил, а вид здоровых, накачанных лосей, по которым безнадёжно плакали стройные ряды нашей армии, нагонял на него тоску.

«Как я зачёт-то у них принимать буду?! — Подумал он на первом занятии. — Они ж меня в тёмном углу встретят, и всё, прощай, карьера. Получите место у кремлёвской стены!» Ещё больше, чем детей, Лёлик не любил подготовку к занятиям. Босс был строг и требовал от своих жертв, т.е. аспирантов, серьёзного подхода к преподаванию. Поэтому курс органической химии, которую Лёлик благополучно забыл сразу же после экзамена, пришлось изучать заново. Правда, после двух недель преподавательской жизни Лёлик начал помаленьку привыкать, но в аудиторию к студентам всегда входил как в клетку с тиграми, дикими и голодными.

Как раз завтра, а, точнее, уже сегодня, в понедельник, должен был состояться очередной сеанс дрессировки первого курса. Лёлик неудержимо клевал носом. «Щас ещё страничку прочитаю и лягу», — подумал бедняга, прежде чем провалиться в сон.

* * *

Когда Лёлик поднял голову от стола, в окно уже вовсю светило солнце. «Во, блин! Проспал!» — Очумело вскочил аспирант и тут же сел на место. Дело было в том, что солнце светило как-то не так, а именно, светило оно в окно странной формы со стрельчатым сводом и цветными стёклами…

Следующие пятнадцать минут Лёлик с отвисшей челюстью дико озирался вокруг. «Это не общага!!!» — билась в голове единственная мысль. Да уж, ТАКОЙ общаги не могло быть не только в родном Красноярском университете, но и, пожалую что, в Оксфорде. Старинные шкафы, заставленные пыльными книгами, резная мебель из красного дерева, канделябры, чучела какой-то непонятной живности, огромный камин и много всякой всячины, которая в голове Лёлика просто не укладывалась. Сам он сидел в мягком и чертовски уютном кресле за огромным столом, на котором в художественном беспорядке валялись какие-то свитки, перья и ещё чёрт знает что. Тут были счёты с костяшками в форме черепов, стакан с недопитым чаем, странного вида посудина, из которой исходило бледное свечение («Фосфор, что ли») и небрежно раскрытая книга с устрашающим названием «Молот ведьм». Самым диким предметом на столе была шляпа конусообразной формы и с большими полями, старая, заношенная и вся в заплатках. Находящемуся в шоке Лёлику даже показалось, что шляпа ухмыляется, но он быстро отогнал от себя нелепую мысль.

— Где это я? И чьи это дурацкие шутки? — спросил Лёлик не известно у кого и ответа, естественно, не получил.

Тогда аспирант решил провести осмотр местности, оторвался, наконец, от кресла и почему-то на цыпочках подошёл к окну. Вид за окном бодрости Лёлику не прибавил. Первое, что бросалось в глаза, это множество всяких башенок. В архитектуре Лёлик был дуб-дубом, но зато просмотрел кучу приключенческих фильмов, и здание, в котором он оказался, подозрительно напоминало ему средневековый замок. Лёлик посмотрел вниз и увидел обширный двор, имевший вполне жилой вид. На дорожках валялись шоколадные обёртки, пустые пачки из-под сигарет и банки (из-под чего были банки, Лёлик сверху не разглядел), а газон с редкими, но живописными кустами выглядели так, что их крайне редко и крайне неохотно, но подстригали. Внезапно откуда-то из-за угла появилась мрачная, внушительных размеров личность, на вид весьма дикая и вся в бороде. Личность широкими шагами направилась, как Лёлик понял, в сторону ворот, неся в охапке целую кучу мётел.

— Ясен пень, это не общага! — Лёлик выразил наконец-то свою мысль вслух, — И это не дворник дядя Стёпа!

— Нет, это Хагрид, — раздался сзади негромкий, хорошо поставленный голос. Лёлик подпрыгнул и быстро обернулся. Около стола стоял очень странный и подозрительный гражданин пост-пенсионного возраста.

* * *

Дед являл собой сплошную харизму. Лёлик даже забыл о том, что надо бы поздороваться, так увлечённо он разглядывал старика. Сначала дед показался Лёлику чем-то вроде Zizitopа, но мысль эта быстро растворилась. От Zizitopа у деда была только борода, а в остальном он имел вид приличный, хотя и довольно необычный. Дед носил странный халат из непонятной мягкой, но видимо очень дорогой ткани лилового цвета, тонированные очки и длинные седые волосы. Ещё у него были чудные яркие глаза с весёлыми искорками, и непонятно было, глядя в эти глаза, то ли дед впал в раннее детство, то ли, наоборот, в беспросветную мудрость. И вообще, старый джентльмен (чем дальше, тем всё труднее становилось классифицировать его как «деда») был, что называется, молод душой. Самое интересное, что, несмотря на весь свой странный вид, старик выглядел естественно и очень уместно. Естественным было даже то, что на плече у него сидела неизвестная Лёлику птица, похожая на павлина, только в красно-оранжевых разводах.

Позволив Лёлику вдоволь на себя налюбоваться, дед заговорил, улыбаясь:

— Доброе утро, Леонтий Аристархович! Располагайтесь, пожалуйста, и попробуйте чувствовать себя как дома.

Лёлик хотел сказать что-нибудь, подходящее по случаю, но все слова застряли в горле, т.к. хозяин кабинета отколол штуку почище Дэвида Коперфильда. Он вынул из недр халата тонкую, средней длины палку, взмахнул ею в направлении стола, и весь хлам со стола исчез, зато появились две чашки кофе и вазочка с печеньем. Лёлик уставился на деда, но тот радушно улыбнулся и сделал приглашающий к столу жест:

— Да вы присаживайтесь, Леонтий Аристархович, не стесняйтесь!

Лёлик сел. В голове было столько мыслей, что он решил вообще пока не думать, вспомнил, что ещё не завтракал, и принялся за печенье. Хозяин, между тем, согнал павлина с плеча, сел в кресло напротив и сказал:

— Вы, конечно же, очень удивлены, понимаю. Позвольте, я проясню ситуацию.

«Да уж, пора бы», — подумал Лёлик и изобразил повышенное внимание.

— Для начала позвольте представиться. Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, где вы собственно и находитесь в настоящее время.

Мягким движением руки директор прервал на корню все возражения Лёлика по поводу «чародейства и волшебства» и продолжил:

— Давайте отойдём на время от стереотипов и попробуем принять существование волшебства как факт (Лёлик честно попробовал, получалось не очень-то). Так вот, это — школа, где… э… обучают детей, как правильно… э… пользоваться этим самым… хм… волшебством, а я — её директор. И сейчас, Леонтий Аристархович, школа переживает кризис.

— А я тут причём? — искренне удивился Лёлик, к волшебству ранее никакого касательства не имевший.

— Я прошу Вас проявить немного терпения и выслушать меня…

* * *

Школа действительно переживала кризис. Волшебный мир уже год как находился на военном положении из-за противостояния приверженцев белой магии, во главе (как понял Лёлик) с Дамблдором, и приверженцев магии всех остальных цветов, кратко называемой «тёмной магией». Во главе последних стоял некий гражданин Вольдеморт, тип настолько негативный, что произнесение его имени в приличном обществе считалось признаком дурного тона. Про этого подлого хрыча директор рассказал много всяких ужасов, но Лёлик не больно вслушивался. Подумаешь, ещё один террорист с манией величия.

Так вот, школа, вместо того, чтобы заниматься образованием, принимала в этой войне деятельное участие. Каждый, будь то ученик или учитель, вносил свою посильную лепту в светлое дело борьбы с тёмными искусствами. А один препод даже был персональным дамблдоровским шпионом во вражьем лагере. Директор поведал о нём душераздирающую историю, из которой Лёлик понял только то, что этот «Джеймс Бонд» был двойным, а то и тройным агентом; раздавал всем секретную информацию, как Дед Мороз подарки; имел вроде бы в ранней молодости судимость и воде бы даже был оправдан, но, тем не менее, пользовался доверием у обеих враждующих сторон. При всём при этом, в интервью он всячески подчёркивал свою лояльность к светлым силам, однако в знак солидарности с силами тёмными носил на левой руке некую татуировку. И вообще, он был хрычом не хуже Вольдеморта. Помимо своих неоспоримых шпионских достоинств, этот тип ценился народом как квалифицированный и виртуозный зельевар. Ходили слухи, что он один во всей Европе мог забадяжить из воды и заклинаний бормотуху, которая по убойной силе не уступала дефицитному русскому самогону (тут Лёлик почувствовал уважение к «коллеге»). На почве лояльности к Дамблдору сия выдающаяся личность занимала в школе должность преподавателя разумеется Зелий и по совместительству была деканом одного из факультетов (как объяснили Лёлику, факультетов было всего четыре, и они отчаянно грызлись между собой за звание самого Крутого).

Так вот, всё было хорошо, но приблизительно с месяц назад Мастер Зелий отправился в очередной шпионский рейд и пропал… Где он и что с ним, известно до сих пор не было. «Безутешные» деканы соседних факультетов уже скинулись на поминки, но директор твёрдо верил в счастливую звезду своего шпиона и похоронную церемонию отменил за неимением покойного. На поиски был брошен АВРальный Отряд по Разборкам с тёмными силами (магов этого подразделения вкратце называли аврорами), но результат был пока нулевой. В школе же без преподавателя всё пошло наперекосяк. Во-первых, имелась утверждённая министерством учебная программа, и по ней педсовету школы вообще и Дамблдору в частности предстояло отчитываться (на этом месте рассказа яркие глаза директора несколько потухли). Во-вторых, отсутствие декана вызвало полную дезорганизацию всего факультета. В-третьих, дети, ранее большую часть свободного времени проводившие в подготовке домашних заданий по Зельям, теперь просто разносили школу по кирпичику.

Всё это Дамблдору было не надо и ой, как не надо. Разумеется, директор принимал меры. Он приглашал поработать в Хогвартсе всех магов, которые были способны отличить котёл для зелий от ночного горшка, но неизменно получал отказы, и, по большей части, не в вежливой форме. Волшебники очень хорошо помнили свой День Выпуска Из Школы (самый счастливый день в их жизни) и не торопились возвращаться в родное болото. А уж о должности декана слизерина (так назывался факультет, которым заведовал пропавший агент) можно было и не заикаться. Дело было в том, что в силу традиции на этот факультет попадали в основном трудные подростки, те, чьи родители имели судимости, до сих пор сидели в тюрьме или контактировали с бандой Вольдеморта, тем самым автоматически приравниваясь к уголовникам. Ясен пень, что заведовать этим факультетом по доброй воле и в здравом уме никто не хотел. И вот тогда, когда уже все отчаялись, директор, на весь волшебный мир славившийся неадекватным подходом к решению любых проблем, кажется, нашёл выход.

— Короче, Леонтий Аристархович, совсем коротко… Вы не откажетесь заменить нашего дорогого Северуса Снейпа, который, разумеется, в скором времени вернётся к нам обратно?

— Я?!

* * *

В течение следующего часа Лёлик отчаянно, но безрезультатно отстаивал свою свободу. На все заявления, что он, Лёлик, не маг, и ничего волшебного за ним сроду не водилось, вредный дед сказал, что ничего, его быстренько научат самому простому и необходимому, и тут же вынул из воздуха книжку «МАГИЯ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ. Курс опытного пользователя». Кроме того, директор, хитро прищурившись, напомнил Лёлику, как лихо тот умел списывать на экзаменах под носом у ничего не замечавших преподавателей. «Стипендию захочешь, не так раскорячишься», — мрачно среагировал аспирант. И вообще, на все вопросы и возражении у Дамблдора тут же находился ответ. Как он будет преподавать незнакомый предмет? Ну почему же незнакомый, ему стоит только начать, и он обнаружит, как много общего между Зельями и так любимой Лёликом химией. Пусть он пока начнёт с азов органики, детям это всё равно полезней, чем без дела шататься по Запретному Лесу, ну и в его распоряжение, разумеется, будут предоставлены все лекции и конспекты профессора Снейпа. Кроме того, новый преподаватель «вступит в права наследования» кабинетом пропавшего профессора с уникальной коллекцией зелий и ингредиентов для них, а так же его библиотекой, спальней и даже метлой, если на то будет желание. Зачем нужна метла, Лёлик уже понял, т.к. за время их разговора мимо окна несколько раз проносились по воздуху тинэйджеры, сидящие на мётлах и непонятно как умудрявшиеся не падать на бешеных скоростях. Глядя на это безобразие, Лёлик думал, что вряд ли его когда-нибудь посетит желание воспользоваться метлой профессора. Впрочем, одно желание у него было — вернуться домой. Он попробовал зайти с другого конца и спросил, будет ли его назначение правомерным, и как на это посмотрят в Департаменте Образования. Дамблдор ответил, что тут всё в порядке, в Департаменте у него связи, а во всех бумажках, чтобы больно не прикапывались, нового преподаватель оформят как сквиба. Лёлик подумал было обидеться на непонятное слово, но директор замахал руками, ничего мол, пустая формальность.

Вопрос Лёлика: как дети будут его понимать, он ведь русский, Дамблдора поначалу даже удивил, но потом старый маг рассмеялся и сказал, что школа как-никак волшебная и языковых проблем в ней не возникает. Впрочем, если Леонтий Аристархович желает срочно освоить английский язык и вести преподавание на нем, то конечно… Лёлик поспешно убедил директора, что не желает, и вообще, он — патриот. Вступительный экзамен в аспирантуру по английскому стоил Лёлику многих нервов. До сих пор иногда в кошмарных снах являлся ему герундий. Причём являлся он в образе высокого тощего мужика, с горящими красными глазами, неестественно бледной кожей и садистской ухмылкой.

Далее глава школы произнёс патетическую речь, вкратце сводящуюся к тому, что дети — цветы жизни, и они не должны вянуть от недостатка образования. И если Леонтий Аристархович снимет с плеч директора эту проблему, то он, Дамблдор, все свои волшебные силы бросит на поиски Снейпа. На вопрос Лёлика, есть ли надежда, старый волшебник ответил, что надежда есть всегда. Духовный наставник тёмных колдунов Вольдеморт — личность очень эксцентричная и склонная к крайностям. Секретный агент, видимо, просто попался ему под руку в момент перемены настроения. А настроение у Того-Кого-Обычно-Не-Называли-По-Имени могло перемениться как угодно. Тёмный Лорд мог впасть в крайнюю подозрительность и устроить Снейпу что-то вроде испытательного срока, не отпуская от себя ни на шаг в ожидании, что тот где-нибудь проколется. А мог впасть в крайнюю влюблённость и устроить шпиону что-то вроде романтических каникул, так же не отпуская от себя ни на шаг (По мере того, как Лёлик понимал, о чём идёт речь, его глаза становились всё больше, синее и квадратнее. «Мама, роди меня обратно! Куда я попал!»).

— А может быть, — продолжал свои рассуждения директор, — Вольдеморта покусал какой-нибудь оборотень, и ему нужен зельевар… Хотя, нет, это вряд ли.

Короче, может быть всё, что угодно, и, чем скорее Леонтий Аристархович займётся преподавательской деятельностью, тем быстрее найдут и вернут Снейпа.

* * *

Лёлик так и не понял, почему согласился. В течение всего разговора он был уверен, что твёрдо откажется и потребует возвращения домой, но так этого и не сделал. Своё согласие он списал на гипноз или ещё какую-нибудь магию со стороны Дамблдора. Так или иначе, но в результате Лёлик сидел и мысленно проклинал себя за отсутствие решительности, Снейпа за повышенную страсть к шпионажу, Вольдеморта за эксцентричность, Дамблдора за неадекватность в решении проблем и учеников школы за то, то родились на свет. Директор тем временем обрадовано строчил какое-то письмо. Дописав, он достал откуда-то из халата небольшую заспанную сову, привязал к ноге птицы скрученное в трубочку письмо и швырнул пернатое в окошко. Сова начала стремительно падать, но перед самой землёй очухалась, заново набрала высоту и вскоре скрылась из виду. Лёлик уже устал удивляться.

— Почему я? — потерянно спросил аспирант.

На это директор таинственно заблестел глазами и сказал, что со временем Лёлик всё поймет, а сейчас ещё рано.

Короче, из директорского кабинета аспирант Лёлик вышел профессором Снеговым, ВРИО (на неопределённый срок) Мастера Зелий и декана слизерина. Дальше его знакомили с профессорско-преподавательским составом, ему жали руку, улыбались. Некоторые, правда, косились на Дамблдора и вертели пальцем у виска, но в целом восприняли его нормально. Как он потом узнал, у директора была привычка забирать к себе в школу кого-попало (ну правильно, нормальные-то не шли), так что общество было здесь колоритное, и Лёлик в нём не очень-то выделялся. Ему выдали форменный халат, гордо называемый мантией (здесь все в таких ходили). Мантию дали чёрного цвета, чтобы он, как кто-то сказал, хоть чем-нибудь походил на Снейпа. Лёлик не знал, на что был похож Снейп, но у него самого в этой мантии вид был внушительный и даже мрачный.

Так же ему для солидности выдали волшебную палочку (как-никак декан), но посоветовали сильно ей не махать. И вообще, прежде чем пустить палочку в дело, следовало:
а) досконально изучить подаренную директором книжку «МАГИЯ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ», и
б) посоветоваться с психоаналитиком, в роли которого выступал сам Дамблдор.

За всеми этими церемониями время подошло к обеду, и Лёлика повели в Большой Зал представлять ученикам. Ещё по дороге дети начали на него коситься, а когда он занял место Снейпа за преподавательским столом, в зале, до отказа заполненном голодными тинэйджерами, настала полная тишина. Дамблдор этим воспользовался и юбилейным голосом сообщил:

— Друзья мои! Сегодня у нас счастливый день! (Лёлик не был в этом уверен, дети, судя по их лицам, тоже) Мы наконец-то нашли человека («Идиота!» — комментировал про себя Лёлик), который любезно согласился преподавать у вас Зелья, заменяя профессора Снейпа, на возвращение которого мы, тем не менее, продолжаем надеяться (Некоторые преподы скорбно завели глаза к потолку, дети оценивающе разглядывали Лёлика). Итак, позвольте представить вам профессора Снегова Леонтия Аристарховича!

Лёлик с трудом поднялся. Ноги были ватные, перед глазами плыл туман, в ушах звенело. «Ну вот и всё, конец котёнку!»

0

3

Глава 2. Змеи, львы и другие животные

А в солнечной Бразилии, Бразилии моей
Такое изобилие невиданных зверей!

Р. Киплинг

К вечеру погода испортилась. Небо заволокло совсем уже осенними тучами, и поднявшийся ветер срывал с деревьев разноцветные листья. Иногда ветру надоедало играть с листьями, и он принимался издеваться над почтовыми совами, отбрасывая их от стен замка и не давая тем самым добраться до адресатов. Погода была явно не лётная. Правда, совы всё же делали попытки долететь до какого-нибудь спасительного окна, но их каждый раз неумолимо швыряло на землю. Последние метры до замка пернатые, забив на крылья, шли пешком, на манер страусов. За всем этим безобразием, кутаясь в мантию, наблюдал декан слизерина профессор Снегов.

* * *

Лёлик жил в этом сумасшедшем доме (более известном как школа волшебства Хогвартс) уже целую неделю. К своему немалому удивлению, он до сих пор был ещё жив и даже как-то умудрялся работать в экстремальных магических условиях. Правда, иногда ему казалось, что он съезжает с катушек, но здесь это было нормой.

Сие учебное заведение могло свести с ума любого мало-мальски цивилизованного человека. Взять хотя бы лестницы. Лифта в школе не было, зато по всему зданию колесили лестничные пролёты. Лёлика это может и забавляло бы, если бы лестницы не ездили, куда хотели. Он никогда не забудет, как в первый день добирался до кабинета профессора МакГонагалл. Старая очкастая ведьма занимала пост декана конкурирующего факультета и должна была дать начинающему преподавателю необходимые инструкции. Лёлик вышел из подземелий, где находились временно перешедшие к нему апартаменты Снейпа, и начал подниматься по лестнице. Вдруг раздался звук, как будто с корнем вырывали столетний дуб, затем, поднимая столбы пыли, лестничный пролёт осел, снова раздался звук выкорчёвываемого дерева, Лёлика тряхнуло, и лестница, вздрагивая и надсадно скрипя, поехала в неизвестном направлении. Пассажир, когда опомнился, решил, что это типа местное такси, и вежливо сказал:

— Третий этаж, левое крыло, пожалуйста.

— Да ради Мерлина! — ответил из пустоты скрипучий голос, и Лёлика отвезли на чердак, к совятне, где и высадили, игнорируя все возражения. Процесс спускания Лёлика с чердака на грешную землю превратился в шоу для всей школы. Лёлик бегал по коридорам, «садился» на все лестницы, с треском и скрипом изъездил всю школу вдоль и поперёк, а с чердака до подземелий и обратно скатался раз двадцать. Проклятое «местное такси» ездило во всех направлениях, но всё время пролетало мимо нужной Лёлику станции, где находился кабинет профессора МакГонагалл. Его круизы привлекли внимание стайки без дела слонявшихся учеников в красных с золотом мантиях. Дети быстро сообразили, в чём дело, пришли в восторг и стали развлекаться тем, что делали ставки, куда доставит нового профессора следующая лестница. На очередном перегоне «совятня — подземелья» Лёлику повстречалась тощая облезлая кошка. Наверное, вид и поведение нового учителя показались ей подозрительными, так что кошка решила сопровождать Лёлика и стала кататься с ним. Неотвязно бредущая за ним животина крайне нервировала.

— Брысь, зараза!!! — в сердцах прорычал новый Мастер Зелий.

Кошка смотрела на него с видом английской королевы, которую обматерил портовый грузчик, но, тем не менее, стоически продолжала мотаться за Лёликом. Дети начали делать ставки на то, кто быстрее скопытится: препод или Миссис Норрис (так, оказывается, звали упрямое животное), и кто быстрее прекратит этот цирк: завхоз или директор. Однако все ставки не оправдались, т.к. появилась злая как чёрт МакГонагалл, заколебавшаяся уже ждать нового декана, и взмахом палочки подкатила лестницу с измученным Лёликом и полудохлой кошкой к нужному «причалу». Как только животное ступило на твёрдую поверхность, оно закатило глаза и картинно опало в обморок. Как потом сказали Лёлику, так над Миссис Норрис не издевались со времён легендарного Сириуса Блэка, который её, тогда ещё совсем молоденькую, в течение семи лет спаивал валерьянкой.

Лёлик ещё долго потом пытался разобраться в лестницах, но единственное, что смог обнаружить, это то, что до кабинета директора всегда приходилось добираться с тремя пересадками, а к учительской лучше всего было ехать с совятни, откуда раз в два часа отчаливала старая дряхлая лестница. Видимо в ней что-то разладилось со временем, и она ходила только до учительской и обратно.

Помимо лестниц, в школе было полно других прибамбасов: всяческих тайных ходов и скрытых лазеек, в которые Лёлик всё время проваливался. Обитатели школы вскоре привыкли, что теперешний декан Слизерина мог исчезать и появляться в самых неожиданных местах. Вчера, например, он явился на педсовет правда вовремя (специально выходил на два часа раньше), но зато не через дверь, а из супер-секретного подземного лаза, начинавшегося в директорском кабинете. Заканчивался этот лаз, по слухам, чуть ли не в астрале, хотя никто ничего наверняка утверждать не брался. Преподы после заседания обступили Лёлика, но тот не мог удовлетворить их любопытство, т.к. свалился в проход повышенной секретности с коридора на пятом этаже совершенно случайно.

* * *

Больше всего в школе Лёлика раздражали портреты. Он готов был убить того маньяка, который додумался почти все двери в Хогвартсе заменить портретами. Это ещё ладно, пусть. Правда, портреты были живые, могли перемещаться между рамами, и их практически никогда не оказывалось на месте. Это тоже можно было стерпеть. Но! Чтобы пройти мимо портрета куда надо, обязательно было сказать пароль. Вот здесь-то и крылась для Лёлика засада. Пароли были дурацкие, не хотели запоминаться, да ещё и еженедельно менялись, причём, в середине недели. Всю ночь в среду Лёлик зубрил пароли и даже выучил пару-тройку, а в четверг они поменялись.

Однако самым больным зубом Лёлика был портрет в снейповскую спальню, где и проживал его заместитель. На портрете был изображён моложавый дядька с седеющими вьющимися волосами до плеч, аккуратно подстриженной бородкой и удивительно мерзопакостной ухмылочкой. Одет он был по средневековой моде: в камзоле и берете, лихо сдвинутом набекрень. Физиономия нарисованного дядьки казалась Лёлику смутно знакомой, и его не оставляло чувство, что где-то он этого типа уже видел, только никак не мог вспомнить, где. Так вот, с этим, так сказать, произведением искусства ВРИО Мастера Зелий вёл настоящую войну. Дело в том, что пароль в спальню Снейпа был настолько кудрявым, что Лёлик даже и не пытался его запомнить, и каждый вечер скандалил с портретом, пытаясь отвоевать себе право поспать по-человечески. Начинал он обычно с культурной просьбы пропустить, потом шли просьбы некультурные, ругательства, поминания всей родословной упрямого нарисованного мужика и, наконец, мольбы и воззвания к портретной совести. На всё это гадский тип отвечал соответственно культурными отказами, цитированием школьных правил, советами лечиться от склероза, анекдотами про чукчей, поминанием родословной Лёлика и безапелляционным заявлением, что совести у портретов нет и быть не может, так как её нарисовать невозможно. Спасало пока Лелика только то, что где-то в районе полуночи к бессовестному мужику приходила в гости некая тётка бальзаковского возраста с кустодиевскими формами и в платье ядовито-розового цвета. Лёлик даме галантно улыбался и говорил комплименты, та мило краснела, томно вздыхала и говорила, что новый зельевар не в пример учтивее старого. Пока Лёлик вёл светскую беседу с ядовито-розовой тёткой, подлый хмырь мрачнел, кривился, начинал нервничать и всячески давал понять, что кое-кто здесь явно лишний. Наконец, он открытым текстом посылал Лёлика куда подальше, на что тот отвечал, что если и уйдёт, то только в свою спальню.

— Не открою! — не сдавался нарисованный упрямец, пока проворные женские пальчики стягивали с него берет и расстёгивали камзол.

— Тогда буду стоять здесь и смотреть… Хотя, зачем стоять, я даже сяду, — Лёлик удобно устраивался у стены напротив.

— Это тебе, между прочим, произведение искусства, а не «PlayBoy», чтобы пялиться! — тип на картине явно агонизировал, но Лёлик был непреклонен:

— Или откроешь, или пеняй на себя!

— На! Смотри! Вуайерист проклятый!! — хмырь рвал на себе батистовую рубашку, но тут дама хлопала его веером по носу и возмущалась:

— Фи! Как не стыдно, machere! Немедленно пропусти юношу, иначе я уйду и между нами всё кончено!

Загнанному в угол мужику ничего не оставалось делать, и он, ругаясь на весь свет, открывал дверь. Усталый, как собака, но гордый собой, Лёлик шёл спать.

* * *

Обстановка в снейповских апартаментах была на редкость для подземелий уютной, хотя и несколько спартанской. Больше всего профессора Снегова радовали бар и огромное удобное кресло у камина. Лёлик любил отдыхать поздними вечерами в этом кресле со стаканчиком виски, когда усталость от нервотрёпки трудовых будней постепенно уходила, взвинченные нервы успокаивались, мысли текли медленно и плавно. Новый зельевар скользил взглядом по комнате, лениво размышляя о характере и привычках своего предшественника. Северусу Снейпу, по-видимому, была чужда страсть к излишней роскоши, но вкус у него имелся. Весь интерьер комнаты был выдержан в мягких оттенках, преимущественно тёмных, что придавало помещению вид таинственный, но не мрачный. Лёлика радовало, что в спальне волшебника почти полностью отсутствовали магические вытребеньки и побрякушки. И вообще, если бы сюда поставить телевизор, компьютер и телефон, комната вполне могла сойти за жилище нормального человека. Всего этого нельзя было сказать о рабочем кабинете Снейпа, который с успехом подошёл бы в качестве декорации к фильмам ужасов про алхимиков и некромантов.

Чего здесь только не было! На стенах висели веники пряно пахнущих трав, на стеллажах стояли колбочки с жидкостями разных цветов, коробочки с подозрительными порошками, баночки с заспиртованными зверушками и мешочки, из которых время от времени доносилось шуршание и хрумканье, и куда осторожный Лёлик пока не заглядывал. Каждая такая штуковина была снабжена табличкой, на которой было написано название на нескольких языках и список зелий, в изготовлении которых штуковина принимала участие. На большинстве табличек были ещё устрашающие мигавшие красным предупреждения типа: «Опасно для жизни!», «Руками не трогать!» (когда Лёлик, прочитав предупреждение, всё же из любопытства протянул руку к безобидной на вид травке, надпись тут же сменилась: «Не трогать, я сказал!!»), «Не пить!», «Не курить!», «Не нюхать!», «Срок годности истёк!», «Севику от Томми в День Ангела», «Хранить в недоступном для детей месте!». Последняя надпись относилась к баночке с названием C2H5OH, и тут Лёлик был со Снейпом полностью солидарен.

Ещё в кабинете были, конечно же, котлы для зелий, столы и множество полок с книгами. В помещении постоянно стоял бледно-зелёный туман, который, хотя и не мешал работать, изрядно действовал на нервы, и был такой запах, что даже тренированному аспиранту химфака поначалу делалось дурно.

Здесь Лёлик готовился к занятиям. Готовился он с помощью лекций пропавшего директорского шпиона. Как и обещал Дамблдор, Зельеваренье поразительно напоминало старую добрую химию, а в снейповском изложении этот предмет оказался совсем не страшным. Поднаторевший в составлении секретных донесений Мастер Зелий вёл записи методично, доступно и простым нормальным языком. Лёлик проводил часы над толстенной тетрадью, от корки до корки исписанной мелким и чётким, почти каллиграфическим почерком профессора, и сентиментально вздыхал, вспоминая Красноярск и родного Босса.

Хотя теоретически зелья не показались новому профессору чем-то невозможным, на практике всё оказалось совсем не просто. К приготовлению своего первого зелья Лёлик приступил очень оптимистично. Это было простенькое зелье от склероза, требующее всего пару-тройку компонент и готовящееся пять минут. Рецепт приготовления был предельно ясен: взять то-то и то-то, нарезать мелкой соломкой, покидать в котёл, залить пол-литром воды и, помешивая, довести до кипения. После чего снять, отцедить, охладить и пить по одной столовой ложке три раза в день. Ну, пить Лёлик, на память пока не жаловавшийся, не собирался. С нарезанием ингредиентов и киданием их в котёл проблем не возникло, воду зельевар ничтоже сумнящиеся налил из-под крана и приготовился варить. Тут у Лёлика возник вопрос, каким образом он будет доводить зелье до кипения, если в комнате напрочь отсутствует плита. Камина тоже не было, а разводить на столе костерок показалось Лёлику слишком уж первобытным методом, даже для этой школы. Он уже совсем было собрался бежать к директору и просить что-нибудь типа электро-магической плитки, когда обнаружил, что зелье в котле булькает и испускает лиловый, как директорская мантия, пар. Лёлик коснулся котла и с шипением отдёрнул руку. Котёл был горячий. «Вот ведь, буржуйская техника!» — поудивлялся алхимик-практик, но тут же подумал, что что-то было не так. Ах, да! Пар! Лёлик точно помнил, что пар должен был быть оранжевым. Зельевар стал лихорадочно соображать, что он сделал не так, и хлопнул себя по лбу. Бодягу надо было помешивать! Ну, ничего, решил Лелик, ещё не поздно. Хотя на столе, рядом с котлом лежала ложка с длинной ручкой, Лёлик рассудил, что истинный маг обязан мешать зелье волшебной палочкой. Он достал магический инструмент из кармана и решительно сунул его в котёл. Это-то и погубило весь эксперимент. И чуть было не погубило кабинет Снейпа. Раздался взрыв, и Лёлика отбросило к стене. Когда зельевар-любитель пришёл в себя, глазам его предстала шикарная картина: на полу валялся расколотый в черепки котёл, несколько столов со всем содержимым были опрокинуты, в воздухе помимо местного бледно-зелёного тумана плавали какие-то лиловые клочья, а по всему кабинету были разбрызганы остатки того, что могло бы быть зельем от склероза. Посреди этого хаоса, задумчиво почёсывая палочкой серебристый висок, стоял директор. Увидев, что профессор Зельеделья очнулся, старый волшебник заулыбался и произнёс успокаивающую речь, закончившуюся словами: «Как это у вас говорят „Первый блин всегда комом!“ Продолжайте тренироваться, мой мальчик, и у Вас всё получится». Делать было нечего, Лёлик тренировался, и постепенно действительно, начало кое-что получаться.

Помимо снейповских лекций Лёлик усиленно штудировал «МАГИЮ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ» и уже освоил самое первое заклинание — Люмос, работавшее в школе вместо фонарика. Выучив это жизненно важное заклинание, профессор Зелий спокойно спускался вечером в свои подземелья, не натыкаясь на стены, колонны и целующиеся парочки.

* * *

К концу первой недели работы Лёлик уже начал немного разбираться, в каком месте он оказался, и что вообще здесь творится. Профессор МакГонагалл вместо пространных инструкций выдала новому учителю расписание, список школьных правил и книжку «ИСТОРИЯ ХОГВАРТСА. Карманное издание», которая должна была помочь ВРИО Мастера Зелий адаптироваться в чужеродной магической среде. Историю вообще Лёлик считал предметом скучным и к «ИСТОРИИ ХОГВАРТСА» в частности отнёсся весьма настороженно, думая, что самым интересным в книге будет список директоров с датами их «правления». Однако книжонка оказалась очень занимательной помесью детектива, триллера и комиксов. Особенно Лёлика позабавило то, что картинки в книжке были живыми, двигались и иногда даже разговаривали. Начав читать, новый профессор так и не смог оторваться и всю ночь просидел, целиком погрузившись в историю этого странного, и, в какой-то мере, даже уникального учебного заведения.

Всё началось, как водится, много-много лет назад и с грандиозной попойки. Попойка была по случаю международного праздника нечистой силы — Вальпургиевой Ночи. Этот древнейший праздник, наиболее почитаемый колдунами, шаманами, экстрасенсами, супервайзерами и прочими личностями, чья профессиональная деятельность так или иначе связана с волшебством, до сих пор отмечается каждый год в пятницу 13-го числа. В ночь святого Вальпургия все ведьмы и колдуны (даже из приличных семейств) отрываются в полную магическую силу; пьют, как дышат; творят, что хотят, а потом все безобразия списываются на террористов, толкинистов и инопланетян (для этого в Министерстве Магии есть специальный отдел по Устранению Последствий Сабантуев, сокращённо называемый «УПС»). Так вот, давным-давно на одном таком сабантуе в пух и перья разлаялись два уже немолодых и весьма уважаемых в обществе мага. Живая картинка, на которой был изображён процесс разборки, Лёлику очень понравилась. На ней здоровый, накаченный мужик в красной мантии, смахивающий на Кевина Сорбо, великолепным хуком справа заезжал по челюсти высокому тощему гражданину в зелёном, с крючковатым носом и пронзительными глазами. Тот плевался зубами, доставал трясущимися руками волшебную палочку и, шепеляво ругаясь, махал ей в сторону обидчика, в результате чего на голове у последнего вырастали кустистые рога. Зелёному мужику Лёлик почему-то сочувствовал, а вот вид рогов, поднимающихся из буйной шевелюры красного детины, несказанно радовал Мастера Зелий. Дерущиеся маги были: г-н Годрик Гриффиндор и г-н Салазар Слизерин.

Эти двое были вечными оппонентами: оба были честолюбивы и полны энергии, оба имели авторитет в колдовском мире и оба считали себя самыми умными, а противника — тупиковой ветвью магической эволюции. Грызлись они всегда. И стоило только Слизерину в какой-нибудь приватной беседе произнести «Брито», как Гриффиндор сразу же встревал с воплями «Стрижено!!! Стрижено!!!» и наоборот. Гриффиндор очень любил одежду зелёных и серебристых оттенков. Но стоило как-то раз Слизерину появиться в зелёной мантии, как его противник тут же обхамил прикид врага и назло ему стал носить красное с золотом, хотя и плевался, глядя на себя в зеркало. Слизерину же нравилось общаться с людьми немагического происхождения (таких называют магглами), они забавляли его. Но когда Гриффиндор завёл себе любовницу из магглов, его идейный враг стал активно продвигать теорию о том, что все магглы — социально опасны и подлежат изоляции от магического мира, так как могут привести к деградации волшебников. Как наглядный пример деградации Слизерин приводил Гриффиндора с его пассией. Лёлик, несмотря на то, что сам был магглом, заинтересовался идеей Слизерина о сверх-маге и решил как-нибудь на досуге почитать его книгу «Так Говорил Гэндальф». Как потом рассказал Лёлику директор, неназываемый по имени Вольдеморт на основании этой книги разработал теорию о необходимости уничтожения магглов, сильно извратив идеи Слизерина в своих садистских целях.

Тогда, на празднике Вальпургиевой ночи, эти два идеологических противника, окончательно окосев от выпитого, решили нести в люди своё разумное, доброе, вечное. То бишь, оба решили основать магические школы, дабы прославить своё имя в веках и оставить противника с носом. Однако, каждый хотел контролировать действия другого, поэтому после очередного выяснения отношений (на живой картинке оба мага, забыв про палочки, катались по земле, безуспешно пытаясь задушить друг дружку) и трёх бутылок виски школу решили основать одну, но с двумя директорами и двумя факультетами, которые назвали, естественно, в честь себя любимых: гриффиндор и слизерин. Потом, наутро после сабантуя, немного отойдя от похмелья, оба волшебника ужаснулись принятому в пьяном угаре решению, но идти на попятный посчитали ниже своего достоинства. УПСа тогда ещё не было и последствия праздников устранять было некому. Волшебный же мир, узнав, что два заклятых врага не только собираются существовать под одной крышей, но ещё и учить детей, пришёл в ажиотаж и с нетерпением стал ожидать развития событий. Вот так и начала свою жизнь школа чародейства и волшебства Хогвартс. Что означает сие слово, даже во времена основателей школы почти никто не знал, говорили только, что это супер-древний магический язык. Это было первое слово, которое произнёс Слизерин в то злополучное утро после ночи святого Вальпургия, когда ему и Гриффиндору сообщили, что они — генеральные директора новой волшебной школы.

— Хогвартс!!! — простонал Слизерин, берясь за голову.

— Причём, полный, — мрачно добавил его новоявленный компаньон.

Итак, школа открылась. И через некоторое время оба директора уже были на грани сумасшествия от общества друг друга, тупоголовых учеников, почти таких же преподавателей и давления бюрократического аппарата. Чтобы хоть как-нибудь скрасить свою каторжную жизнь, компаньоны привезли в школу своих любовниц под предлогом, что у каждого уважающего себя начальника должен быть секретарь-референт. Со стороны Слизерина это была ужасно заумная ведьма из чистой колдовской фамилии и просто помешанная на магии. Звали её Ровенна Равенклоу. Гриффиндор же привёз свою магглорождённую любовь — Хельгу Хаффлпафф. Привёз он именно её из чистой вредности, чтобы посильнее достать конкурента. Из вредности же он научил Хельгу простейшим заклятиям и, чтобы она смогла работать в школе, купил ей корочки Магистра Белой Магии, в чём потом сильно раскаялся. Дело в том, что обе дамы, к великому ужасу директоров, сдружились на почве женской солидарности и, к ещё более великому ужасу мужчин, впали в эмансипацию. Вскоре их уже не устраивали должности секретарш. Две ведьмы провели митинг с лозунгами «Женщина — она тоже человек!», «Освободим образование от мужского шовинизма!» и, при бурной поддержке женской половины волшебного мира, основали свои факультеты: равенклоу и хаффлпафф. «Все бабы — дуры!» — обиделись два мужика, единственный раз в жизни придя к согласию, однако бороться против революционных перемен в школе были не в силах.

В результате школа распалась на четыре конкурирующих факультета. Поначалу это был сплошной хаос, и главы факультетов, под нажимом влиятельных людей из высшего магического общества, вынуждены были согласиться на одного общего директора, необходимого для поддержания видимости порядка в учебном заведении. На директора четыре переругавшихся мага повесили заодно и все хозяйственно-финансовые проблемы, а сами разбрелись по закоулкам Хогвартса, которые с тех пор и поныне считаются официальными местами обитания представителей четырёх факультетов.

* * *

Слизерин в поисках идеального места для лаборатории ушёл в подземелья, и Гриффиндор из привычного чувства противоречия полез на башню, прихватив с собой своих учеников. Надо сказать, что дети быстренько переняли привычки своих наставников, так что все четыре факультета сильно отличались между собой по традициям и образу жизни, причём эти отличия сохранились и по сей день. Гриффиндорцев, как и славного Годрика, отличала отчаянная бесшабашность, наплевательское отношение к правилам, любовь к рукоприкладству и повышенный интерес к магглорождённым. Сам Гриффиндор на склоне лет магглов уже на дух не переносил, но продолжал пропагандировать воссоединение магического и немагического миров, чтобы, не дай Мерлин, не обвинили в солидарности с Слизерином. Гербом этого замечательно факультета был лев, символизировавший не то храбрость отца-основателя и его последователей, не то лояльность Гриффиндора к сюзерену — Ричарду Львиное Сердце. Ещё у каждого факультета было своё привидение (ну, что-то вроде талисмана, отпугивающего учеников других факультетов). У гриффиндора испокон веков на этой должности состоял некто по прозвищу Почти Безголовый Ник. Этому самому Нику ужасно не везло, как до смерти, так и после. Этот человек (кстати, из уважаемой дворянской фамилии) как-то раз на балу в шутку пытался заколдовать приятеля, такого же молодого волшебника и шалопая, но нечаянно попал заклятием в любимую болонку местного короля, за что и был приговорён к смертной казни путём отрубления головы. Почему эта экзекуция проводилась тупым топором, никто уже никогда не узнает, но факт остаётся фактом. Беднягу убивали в течение четырёх часов, пока у палача не сдали нервы, но голову так до конца и не отрубили. Эту казнь любимые Гриффиндором магглы запомнили надолго. Сделавшись же привидением, Ник стал постоянным предметом насмешек и издевательств со стороны тех призраков, которым посчастливилось быстро умереть на эшафоте под ударом хорошо заточенного топора. Существом Почти Безголовый Ник был незлобным, и Лёлик относился к нему с симпатией.

На момент прибытия в Хогвартс Лёлика гриффиндором заведовала суровая профессор МакГонагалл, и её факультет считался наиболее престижным, потому как там училась самая знаменитая личность волшебного мира и постоянный гвоздь всех программ — Гарри Поттер. К тому времени Лёлик уже отвёл один урок Зелий у шестого курса гриффиндор/слизерин, успел познакомиться с мальчишкой и ничего сверхъестественного в нём не заметил. Обыкновенный подросток, только несколько нервный. В «ИСТОРИИ ХОГВАРТСА» про Поттера было понаписано в пять раз больше, чем про основателей школы и её директоров вместе взятых. Читая подробную биографию Золотого Мальчика (так называли Поттера в народе), Лёлик думал, что этому несчастному ребёнку в жизни повезло ещё меньше, чем Почти Безголовому Нику. Непруха началась с самого рождения, потому что мальчишка умудрился родиться в момент очередной перемены настроения Того-Кого-Не-Рекомендуется-Называть-По-Имени (Лёлик сначала не понял, но потом из контекста доехал, что это Вольдеморт). В тот день Тёмному Лорду, обнюхавшемуся какой-то наркоты (Лёлик подозревал, что без Снейпа здесь не обошлось), якобы из астрала было пророчество, что в конце концов жить будет только один: либо он, либо только что родившийся в семье Поттеров ребёнок. Придя в себя, маг впал в паранойю и объявил всем Поттерам вендетту. Ну, если учесть, что Самый Страшный Волшебник происходил от Слизерина, а предком Поттера был Гриффиндор, то поводов для вендетты было более, чем достаточно. Однако паранойя эта чуть не стоила Неназываемому-По-Имени жизни. Родителей Гарри этот маньяк всё же убил, но самое крутое смертельное заклятие, каким-то чудом срикошетив со лба мальчишки, угодило прямо в Великого Некроманта, в результате чего он одиннадцать лет провалялся в коме в неизвестной местности. А мальчик выжил, и с тех пор его стали называть Тот-Кто-Сделал-Того-Кого-Нельзя-Называть-По-Имени. Однако, выжил только затем, чтобы в течение следующих одиннадцати лет влачить серое и унылое существование в чулане под лестницей в доме жестоких родственников-магглов (на этом месте Лёлик чуть не прослезился).

А потом Поттер пошёл учиться в Хогвартс, Самый Злой и Безымянный вышел из отключки, став ещё злее, и для них обоих началась весёлая и насыщенная жизнь. Каждый год по весне Тёмный Лорд с удивительной педантичностью и, даже можно сказать, снобизмом предпринимал попытки довести свою вендетту до конца и убить Золотого Мальчика. Только теперь он стал осмотрительнее, действовал из-под тишка, через третьи руки и, для полной страховки, стал планировать собственное бессмертие. Обратно в кому он не хотел. Вылетевшие в трубу одиннадцать лет дорого обошлись карьере Неназываемого. Его соратники частью были перебиты с цепи сорвавшимися аврорами, частью сидели в тюрьме, частью лизали ботинки светлым магам из министерства и изображали из себя добрых фей из рождественских сказок. Лучше всего это получалось у Люциуса Малфоя, некогда самого верного из бультерьеров Тёмного Лорда. И хотя, взглянув на физиономию Малфоя, никто не назвал бы его феей, денег у него было не меряно, и он всегда был готов щедро платить за доверие народа. В общем, воскресшему Злодею, мягко говоря, очень не понравилось всё то, во что превратились его приспешники, а слухи, ходившие про бывшего любимчика, Снейпа, заставляли Некроманта скрежетать зубами от бешенства.

Что же касается Поттера, то он с такой же педантичностью и, даже можно сказать, упрямством каждый год избегал смерти. Причём, избегал он её при сверхъестественных обстоятельствах: ему помогали фениксы, мечи Гриффиндора, духи и прочие чудеса. И хотя ежегодно, после очередного акта геноцида со стороны Тёмного Лорда, мальчишка по нескольку месяцев лежал в госпитале, такие нервотрёпки не могли не повлиять на здоровье несчастного ребёнка. Когда Лёлик прибыл в Хогвартс, Поттер уже учился на шестом курсе и носил почётное звание Шесть-Раз-Сделавшего-Сами-Знаете-Кого. Однако Мерлин мой! Каких мучений ему это стоило! На лицо были все признаки авитаминоза, дистонии и плоскостопия. Кроме того, мальчик не мог исправно посещать уроки, так как у него периодически болел Шрам — то самое место на лбу, откуда срикошетило фатальное для Тёмного Лорда крутое заклятие. Из-за крутизны того заклятия Шрам каким-то непонятным образом связывал Неназываемого с мальчишкой и болел всякий раз, когда в пьяную голову Некроманта приходили чёрные коварные планы. Судя по всему, в последнее время Тёмный Лорд не просыхал и просто кишмя кишел коварными планами, так как Поттер на уроках практически не появлялся. Светлые маги были на авральном положении, каждый день ожидая бомбёжки, а директор, по-чёрному экономя на учениках, все деньги вкладывал в оборону школы. Однако по выходным Шрам у народного героя чудесным образом переставал болеть, и преподаватели с умилением радовались, что хотя бы два дня в неделю бедный ребёнок чувствует себя так, как и положено в его возрасте. Правда к Лёлику на Зелья знаменитость всё же пришла, видать любопытство пересилило головную боль. Ещё ходили слухи, что во время последнего матча «Вольдеморт/Поттер» Неназываемый как-то нечаянно колданул мальчишку и тот заболел лунатизмом. Говорили, что тёмными ночами Золотой Мальчик бродит по замку во сне, но его никто не видит, только следы остаются на сто лет уже не мытых полах. В последнее время основная масса следов наблюдалась в подземельях, каковое обстоятельство Лёлику не понравилось.

По сравнению с гриффиндором, факультеты равенклоу и хаффлпафф в «ИСТОРИИ ХОГВАРТСА» были описаны кратко. В хаффлпафф попадали по большей части магически отсталые дети (с недавних пор их, правда, стали называть альтернативно волшебно одарёнными). Их родители платили любые деньги, только чтобы чадо смогло получить хоть какое-нибудь образование, так что это был официальный платный факультет школы. Преподаватели практически ничего от хаффлпаффцев не требовали, на знания (вернее, их отсутствие) смотрели сквозь пальцы, оценки на экзаменах натягивали. Жили студенты этого факультета в башне (такой же, как гриффиндорская, только поменьше). Национальное привидение хаффлпаффа — Толстый Монах — было существом в высшей степени флегматичным и занудным. Терпеть Толстого Монаха мог только Почти Безголовый Ник, да и то от беспросветного одиночества. Деканом хаффлпаффа была мадам Спраут, маленькая добродушная бабушка, почти всё время проводившая в теплицах, где выращивала мандрагору, стреляющие ядовитыми иголками кактусы, хищные зубастые тюльпаны и другие такие же миленькие цветочки, грибочки и ягодки.

Что касается равенклоу, то этот факультет был, без сомнения, самым таинственным. Считалось, что там учатся умные дети (что для Хогвартса уже большая редкость), и, вроде бы, дети эти более способны к теоретической магии. Всё может быть. Лёлик в качестве профессора Зелий имел дело с магией практической, и особого удовольствия от способностей равенковцев, постоянно опрокидывавших котлы и путавших ингредиенты, не получал. Гербом равенклоу был орёл как символ остроты ума и высоты полётов. Да, хаффлпафф в качестве герба имел барсука (сплошной тотемизм, не правда ли?), а что это символизировало, «ИСТОРИЯ ХОГВАРТСА» умалчивала. Место дислокации, а так же факультетское привидение равенклоу являлось загадкой для всей школы. Лёлик, например, натыкался на студентов-орлят везде и сделал вывод, что постоянного места жительства дети просто не имеют. Про призрака этого факультета Лёлик спрашивал Почти Безголового Ника, и тот, после долгих и мучительных размышлений ответил, что призрак, конечно же, имеется, но на что он похож, сказать не мог. Ник посоветовал обратиться с этим вопросом к Кровавому Барону, призраку слизерина, но любопытство Лёлика так далеко не заходило. Профессор Снегов, вполне нормально относившийся к школьным привидениям, панически боялся призрака своего факультета. Он даже не знал, почему, так как Кровавый Барон относился к декану с уважением и при встречах здоровался. Может, на Лёлика плохо действовал прикид Барона, белый саван с пятнами крови, или манера таскаться ночами по и так уже мрачным подземельям, глухо стеная. Так или иначе, но каждый раз при появлении на горизонте слизеринского талисмана, Лёлик спешил убраться куда подальше. Поэтому вопрос о равенкловском призраке остался для Лёлика не выясненным. Деканом равенклоу был профессор Чар м-р Флитвик — странный маленький старикашка, про которого Лёлик подозревал, что он не совсем человек, а вот кто, не знал.

Подопечный факультет ВРИО Мастера Зелий — слизерин — с полным на то правом считался самым трудным, а подземелья — самым криминальным районом Хогвартса. После того, как здесь отучился Тёмный Лорд, факультет резко стали считать инкубатором тёмных магов. Лёлику тоже не нравились мрачные подвалы, но он считал, что вешать ярлыки на всех подряд — это перебор. Хотя детки, конечно, были не сахар, совсем не сахар: хитрые, изворотливые, злопамятные и мстительные. Недаром гербом слизерина была змея — символ красноречивый и описывающий факультет предельно точно. Все семь лет обучения в школе у слизеринцев был переходный возраст, в результате чего доставалось всем и каждому. Но Лёлику они всё же нравились. Это были не тупоголовые хаффлпаффцы-пофигисты, не равенкловцы, вечно витающие в заумных облаках, не гриффиндорцы, озабоченные своим благородством и честью факультета. Нет, это были дети с реальным отношением к жизни, пусть циничные, но живые и умненькие. А когда новый декан слизерина обнаружил, что его дети шарят в химии (а заодно, и в Зельях), он их полюбил, хотя сам себе в этом ни за что бы не признался. Он готов был мириться со всеми их выкрутасами: полночными оргиями, курением непонятно чего в тёмных закоулках, вечными разборками с гриффиндорцами, в лучшем случае заканчивающимися в кабинете директора, в худшем — в госпитале (пока). Да собственно говоря, Лёлику ничего не оставалось, кроме как мириться со всем этим, так как бороться он пока ещё не научился. Чтобы держать в узде этих маленьких демонов, нужна была крепкая рука, стальные нервы и властный характер. Профессор Снейп, по-видимому, всем этим обладал, и Лёлик завидовал ему чёрной завистью. Новый же декан вряд ли вызывал у своих учеников уважение, скорее они терпели его только из страха перед директором. Самым кошмарным из всего факультета был шестой курс. Там училось большинство детей приспешников Тёмного Лорда (так называемых, Упивающихся Смертью), и жизнь у них, по правде говоря, была хреновая. С одной стороны на них давили тёмные силы во главе с родителями, с другой — светлые силы во главе с учителями. В результате же ученики наплевали на всех, ударились в декаданс и самовыражались как хотели. Извечная межфакультетская борьба гриффиндор/слизерин обострилась до некуда. Выясняли отношения постоянно. Причём, выясняли их традиционными для факультетов способами. То есть, если кто-то где-то кому-то набил морду, то можно было с уверенностью сказать, что зачинщики — гриффиндорцы. А если кто-то кого-то во что-то превратил, то обвинять можно было слизеринцев. Ученики — последователи благородного Годрика считали слизерин самым отстойным факультетом, а его студентов — подлецами и мракобесами. Представители же факультета коварного Салазара питали к гриффиндорцам такие же нежные чувства. Особенно воевали друг с дружкой, как водится, лидеры. Оба лидера были со злополучного шестого курса. От гриффиндора это был, конечно же, Гарри Поттер, а от слизерина — Драко Малфой, сынок ближайшего помощника Тёмного Лорда. Благодаря деньгам папаши, этот избалованный донельзя мальчишка занимал в слизерине чуть ли не королевское положение, а в последнее время совсем отбился от рук. Так вот, стоило этой парочке, Поттеру и Малфою, оказаться в радиусе ста метров друг от друга, как начиналась грызня. Самый первый урок нового Мастера Зелий у гриффиндора и слизерина начался с того, что преподаватель разнимал сцепившихся лидеров. Лёлик растащил парней по углам, однако в течение урока Поттер то и дело корчил Малфою рожи и громким шёпотом дразнил «Шестёркой Вольдеморта». Слизеринец в долгу не оставался, обзывая противника «Шесть Раз Геморроем Всего Волшебного Мира».

Помимо воспитательской и преподавательской деятельности, на профессора Снегова неожиданно свалились ещё и тренировки. Дело в том, что в волшебном мире был свой, волшебный вид спорта, называемый квиддич. После долгих объяснений Лёлик решил для себя, что это игра вроде регби, только с дурацкими правилами и на мётлах. Школа, естественно, вела здоровый образ жизни, и у каждого факультета имелась своя квиддичная команда. Команды соревновались друг с другом за Кубок Школы. Прикол был в том, что деканы факультетов автоматически являлись тренерами команд. Прикол этот уже целую неделю веселил всю школу, кроме Лёлика и слизеринской квиддичной команды.

* * *

И вот сегодня, в понедельник, новый Мастер Зелий как раз шёл с квиддичного поля после первой тренировки, когда ветер, игравший с почтовыми совами, отвлёк его, и он, кутаясь в мантию, остановился понаблюдать за пернатыми. Погода, как уже говорилось, была не лётная, поэтому тренировка проходила в форме организационного собрания. Команда в лице капитана (Малфой, кто же ещё) ещё раз объяснила декану правила игры, а так же вежливо дала понять, что звание «тренера» — чисто символическое, присутствие нового профессора на тренировках, и, Мерлин упаси, вмешательство вовсе необязательно. От него ждут исключительно моральной, а ещё лучше, материальной поддержки. Далее команда, глядя на Лёлика честными и печальными глазами, стала просить мётлы. Дети говорили, что это право же стыдно, на дворе уже который год стоит третье тысячелетие, а они всё ещё летают на морально устаревших «Нимбус 2001». В мётлах Лёлик не разбирался совершенно, но решил проявить интеллектуальность и спросил, какую же модель им нужно, может «Нимбус XPforProfessionals».

— Глючная версия, — авторитетно заявил на это предложение Малфой, — Всё время зависает. Поттер летает на «Молнии».

А-а, ну если Поттер, тогда конечно, тогда ёлы-палы… Мастер Зелий вздохнул и сказал, что поговорит с директором о финансовой стороне этого вопроса. Команда обрадовалась и отправила декана говорить с директором, подбадривая и прося быть поубедительнее. Сами же дети планировали остаться и «разработать новую тактику». Разрабатывать эту самую тактику команда почему-то пошла в лес с пакетами, в которых подозрительно звякало.

И вот Лёлик, стоя на ветру и наблюдая за совами, планировал разговор с директором о мётлах, когда вдруг неожиданно понял, что, кажется, сжился с этим странным местом. Эта мысль привела его в ужас. «Не-е! Пора домой!» — сказал себе Лёлик. Но домой в скором времени не светило, и пока профессор Зельеделья пошёл в замок на ужин.

0

4

Глава 3. «Отцы» и «Детки»

Закрой за мной дверь, я ухожу.

В. Цой

Ужин у профессора Снегова проходил в тяжких и по большей части мрачных раздумьях. Разговор с директором о мётлах ни к чему хорошему не привёл. Старые проблемы не решились, зато возникли новые. Лёлик в очередной раз убедился, что колдун-пенсионер был личностью уникальной во всех отношениях. Деловой разговор проходил непосредственно перед ужином, на входе в Большой Зал, в спешке и толкучке, и длился минут десять. Однако за эти десять минут директор успел вникнуть в проблемы слизеринской квиддичной команды; посочувствовать команде, а заодно и тренеру; выразить глубочайшие сожаления по поводу того, что ничем помочь не может и подробно объяснить Лёлику, насколько катастрофично обстоят финансовые дела Хогвартса. До сведения профессора Снегова было доведено, что весь бюджет школы на текущий год ещё в прошлом году сожрали нанятые на охрану драконы и дементроры.

* * *

В этой охранной системе (по словам директора, самой модной и продуктивной) Лёлик пока не разобрался. Драконов он вообще ещё не видел, хотя и облазил окрестности Хогвартса, выясняя, что где находится, и как можно отсюда выбраться. Приходилось довольствоваться косвенным доказательством существования драконов, в качестве какового выступали бродившие по замку загадочные небритые личности, именовавшие себя сотрудниками драконария. Личности эти были покрыты шрамами и синяками — явное свидетельство драконьей злобы и предмет восторженного аханья старшекурсниц. Увидеть сотрудников можно было в основном перед обедом, в тёмное время суток они, надо полагать, в поте лица дрессировали ящеров. Днём же укротители драконов были немногословны и на все вопросы о своих подопечных делали страшные глаза и отказывались разглашать секретную информацию. Ученики, да и некоторые учителя, глядя на укротителей, исходили чёрной завистью.

А вот дементоров, точнее, одного дементора, Лёлик уже видел, правда, издаля. Мастер Зелий тогда ходил в гости к местному лесничему Хагриду. Хранитель Ключей Хогвартса (такова была официальная должность Хагрида) был добрейшим существом. После того, как Лёлик вежливо с ним поздоровался, лесничий, не избалованный вниманием деканов слизерина, зауважал профессора Снегова безмерно и, в порыве благодарности, пригласил на чай в свою сторожку. Лёлик пошёл. Во-первых, хотелось побольше узнать о школе, во-вторых, Мастера Зелий одолела сентиментальность. Медведеобразный, косматый и бородатый, лесничий до слёз походил на простого сибирского мужика. Сидя в его хижине, Лёлик представлял себе, что он не где-то у чёрта на куличиках, а в деревне «Киселиха» (там жила бабка Лёлика), что он целый день ишачил на огороде у бабки Меланьи (а не провёл пять сдвоенных зелий у милых детишек переходного возраста) и теперь отдыхает, сидя в избе деревенского лесника Ефимыча, который без проблем сошёл бы за Хагридова брата-близнеца. Были, конечно, кое-какие различия. К примеру, вместо живущей у Хагрида псины, огромной, блохастой и по-заячьи трусливой, Ефимыч держал свору свирепых волкодавов, с щенячьего возраста натравливаемых им на браконьеров. На столе у Ефимыча обычно водилась бутыль самогона в комплекте с кадушкой солёных огурцов, а никак не чай с булочками «Стань Мечтой Дантиста». Кроме того, на стене у Ефимыча парадно висела двустволка, которую браконьеры любили так же сильно, как и волкодавов, а вот у Хагрида на стене висел… да… висел у него там, ни много, ни мало — розовый зонтик. Заметив, что декан слизерина пялится на этот зонтик, как баран на новые ворота, школьный лесничий обрадовался возможности поплакаться в жилетку и выложил Лёлику всю свою биографию.

Биография сводилась к тому, что Хагрид, на почве своей любви к магическим зверушкам, постоянно конфликтовал с органами охраны порядка. В ранней молодости он был задержан властями по подозрению в убийстве и даже отсидел какое-то время, пока не был оправдан. В роли горячего его защитника выступал только что ставший директором Дамблдор, он же и взял несостоявшегося зека на работу, сформировав должность Хранителя Ключей. Тогда в первый раз проявилось Дамблдоровское хобби тащить к себе в штат людей, которых нормальные волшебники не пустили бы на порог. Хагрид и Снейп проходили по разряду уголовников; совсем недавно в Хогвартсе преподавал оборотень; затем самый ярый фанат Тёмного Лорда под личиной сумасшедшего аврора; в прошлом году школа докатилась до кентавра — учителя Прорицания; а теперь в конце цепочки директорских закидонов стоял Лёлик, который, послушав Хагрида, наконец-то перестал чувствовать себя отщепенцем. Мастер Зелий начал было расспрашивать лесничего про зонтик, но тот вдруг залился краской, пробурчал что-то про свежий воздух и «надо пойти взглянуть на соплохвостов» и быстренько ретировался на улицу. Лёлик вышел за ним и обнаружил на дворе поздний лунный вечер. Профессор Зелий курил и рассеянно слушал Хагрида, который, терзаемый комплексом неполноценности по поводу криминального прошлого, рассказывал о своей второй отсидке, опять-таки по подозрению в убийстве.

И вот когда Хагрид перешёл к описанию Азкабана (так называлась тюрьма для волшебников) и к работающим там надзирателями дементорам, на опушке леса показалась долговязая фигура, завёрнутая в плащ с капюшоном, и, отчаянно жестикулируя, побрела к Хагридовой избушке.

— Мерлин правый! Дементор! — выдохнул лесничий и начал мелко трястись. Когда фигура в плаще практически подошла к калитке, бывший уголовник не выдержал и взвыл:

— Гражданин начальник! Я условно освобождённый! Живу тихо, закон не нарушаю! — после чего повалился в обморок. Псина, до этого благоразумно прятавшаяся за Лёликом, решила, что хозяин помер, и огласила окрестности похоронным воем. Мрачную личность в плаще, видимо, несколько ошеломил такой приём, она застыла у ворот и даже попятилась назад, когда декан слизерина вытащил из кармана волшебную палочку. Чего с этой палочкой делать, Лёлик не знал, но ему по мере сил помог Хагрид. Приоткрыв один глаз, он слабо простонал:

— Надо вызвать Патронуса…- и опять перестал подавать признаки жизни. Псина завыла с удвоенной силой. Волшебная палочка и поминание Патронуса спровоцировали дементора на странные действия. Выудив из недр плаща огромный белый платок, он принялся размахивать им и кричать:

— Только не колдуйте! Я сейчас всё объясню!

Он кричал ещё что-то, но все слова тонули в тоскливом вое осиротевшей собаки. Лёлик не представлял себе, кто такой Патронус, и как его можно вызвать, не имея телефона, ему хотелось привести в чувство Хагрида и придушить пса, но он боялся оторвать взгляд от дементора, думая, что тот при любой возможности коварно подберётся поближе. Отчаянно соображая, как бы вызвать Патронуса, и мысленно пытаясь, на худой конец, вызвать директора, Лёлик для поддержания авторитета время от времени махал палочкой в сторону залитой луной тёмной фигуры, сигналящей платком по ту сторону забора. Из палочки каждый раз вырывался сноп искр, что дементора, по всей видимости, очень впечатляло. Он нервно дёргался и вопил:

— Не… не надо палочкой! Г-господин в-волшебник! Ой, мама дорогая! Вы меня слышите? Ой! Господи, да уймите же, наконец, Вашу собаку!

Последнее было выше возможностей Мастера Зелий, но он делал вид, что у него всё под контролем. Выпустив очередной фейерверк в дементора, Лёлик проорал:

— Так тебе и надо, волчара позорная! Будете знать, мусора, как честных людей в каталажку сгребать! Погоди, щас Патронус прибудет, мы славно повеселимся!

В ответ раздался горестный вопль:

— Не надо Патронуса! Я не дементор! Г-господин маг! Я заблудился! Ой! У-уберите палочку, пожалуйста! Я… мы… все наши там, — фигура неопределённо махнула рукой в сторону леса, — Это ролевая игра! Вы знаете, что такое ролевая игра, не правда ли?

Лёлик кивнул, обрадованный дементор взахлёб продолжал:

— Я — эльф! Понимаете, у меня задание! Я ищу лагерь орков! Что с Вашей собакой?! Можно, я подойду поближе, чтобы не так кричать?! Нельзя?! Я понял, понял! Уберите палочку!!!

Лёлик пытался обдумать услышанное. Мозги плавились. Во многом этому способствовала псина, окончательно вообразившая себя пароходной сиреной. Со стороны замка тоже слышался заунывный вой, преходящий то в низкий рёв, то в стенание неприкаянной души. Видимо какая-то пся из собачьей солидарности решила поддержать товарку в трудную минуту. Из леса вторили всегда готовые повыть на луну волки. С Патронусом всё было глухо, но, к несказанной радости Лёлика, явился директор, внушительно блестевший очками и с палочкой на изготовку. Жёртва ролевых игр при виде директора моментально смылась, Хагрид воскрес, собачья истерика прекратилась и сделалось тихо-тихо и хорошо. Лёлик благодарно смотрел на старого мага и рассказывал, что это, оказывается, был и не дементор вовсе, а эльф. Директор, качая головой, отвечал, что дементоры — народ коварный, и доверять им — последнее дело.

* * *

Короче, денег на спортивный инвентарь у школы не было. Вместо материальной помощи директор предложил декану слизерина блестящую идею о том, что факультетам давно пора бы переходить на самофинансирование. Дамблдор так загорелся этой мыслью, что назначил на после ужина внеочередное заседание педсовета и попросил профессора Снегова выступить и рассказать, как добывают деньги учебные заведения в мире магглов. Лёлик понял, что капитально встрял, и за ужином ему кусок не лез в горло.

Однако Мастеру Зелий неожиданно повезло. К концу ужина из камина в Большом Зале повалил чернущий дым, и из него вышел, судорожно чихая, невысокий мужичок с лысиной и в полосатой мантии. Зал притих. В наступившей тишине отчётливо прозвучал чей-то недовольный шёпот: «Начальство. И как всегда, не вовремя», «Уж и пожрать не дадут». Полосатый мужик тем временем отсморкался в платок под цвет мантии, махнул рукой детям со словами «Кушайте, кушайте!» и направился прямиком к директору. Тот его радушно поприветствовал:

— Здравствуйте, здравствуйте, господин министр!

Начальство пожало директорскую руку, благосклонно кивнуло преподавателям и по-деловому сказало:

— Надо поговорить!

— Ну конечно, — Дамблдор уже вылезал из-за стола, — В моём кабинете. Уважаемые коллеги, сожалею, но придётся педсовет проводить без меня. Потом покажете мне протокол заседания.

Прежде чем удалиться, полосатый министр вдруг подозрительно уставился на Лёлика, но директор подхватил его под локоть и поволок к выходу из Зала.

— Класс! — послышалось справа от Мастера Зелий. Лёлик вопросительно посмотрел на преподавателя Защиты от Тёмных Искусств профессора Грюма. Тот ухмыльнулся:

— Я говорю, что педсовет без директора — это, малыш, праздник. Причём, редкий!

* * *

Отпраздновали на славу! Пока Грюм вытаскивал из загашника бутылки со стаканами, МакГонагалл и Спраут накрывали на стол, а Хуч (преподавательница физкультуры) всеми командовала, Флитвик сидел над листком бумаги в позе «поэта в ожидании музы», соображая протокол заседания педсовета. Наконец, он витиевато взмахнул пером и сказал:

— Ну, таки я пишу. Профессор МакГонагалл выступила с докладом о необходимости введения в список преподаваемых дисциплин жизненно важного предмета «Этика и психология семейной жизни».

— Что-о! Я?! — вскинулась очкастая ведьма, — Почему, я? С этим ещё в прошлом году Снейп вылезал. Давайте, говорит, что-нибудь делать уже, а то у учеников вместо мозгов гормоны…

— Да, да, помню, — перебил Грюм, ставя на стол очередную порцию выпивки, — спец по ядам тогда разорялся капитально «Вам хоть бы что, а у меня свободного времени нет ни минуты! Одной рукой притупляющее зелье варю, другой рукой — контрацептивное». Я его тогда ещё спросил, если у него обе руки так сильно заняты, чем он варит виагру для своего ненаглядного Томми?

Флитвик подождал, пока все выскажутся, и продолжил:

— Чего было в прошлом году, Старый уже поди забыл, а для отчётности сойдёт. Так что, не спорь, Минни, а то напишу, что ты вызвалась «Этику семейной жизни» преподавать!

Декана гриффиндора перекосило, но она промолчала.

— Тэкс, продолжим, — ещё одна замысловатая загогулина пером в воздухе, — профессор Грюм предложил очередной способ укрепления Хогвартса от атаки Упивающихся Смертью, в скобках… Чего писать в скобках, Глазастый?

— Ой, да ну, блин, не знаю! — к Грюму, похоже, вдохновенье не шло, — пиши, бомбоубежище.

— Было уже, — бросила МакГонагалл.

— Ёжики курносые! Ну, пиши, бомбоубежище с противомагическим куполом, во!

— Было, было, — протянула Хуч, — давай уже, Грюмчик, напряги мозги, водка греется!

Профессор Защиты от Тёмных Искусств напряг мозги и выдал:

— Бомбоубежище с противомагическим куполом и ещё с этой… как её заразу… радарной установкой, которая позволяет засечь объект, когда он, падла, находится в пределах от 2000 миль над уровнем моря.

Повисла уважительная тишина, прерываемая только скрипом пера Флитвика. Написав, тот спросил:

— А ты чего засекать-то собрался?

— Ну так этих, Упивающихся…

— Я думал, Боинги, — пробормотал в бороду преподаватель Чар, — Так, хорошо. Да, — Старичок повернулся к Лёлику, — Вас, молодой человек, директор просил, кажется, выступить?

Лёлик замялся.

— Э… да. На тему, как достать денег…

— Так и напишем. Профессор Снегов выступил с докладом «Бизнес и магия. Модель перехода Хогвартса к новой экономике в рамках военной ситуации».

— Вау! — только и смог сказать декан слизерина.

Флитвик удовлетворённо глянул на написанное.

— Ничего получилось. Пожалуй, можно и закругляться. Постскриптум. Доклады слушали час и ещё м-м… три часа обсуждали. Печать и ваши автографы, коллеги. Расписывайтесь сейчас, а то потом будете не в состоянии стояния. А пока юноша, — тут старикашка хитро прищурился на Лёлика, — по быстрому слетает на кухню за закуской.

— А что…

— Скажите, как обычно, для педсовета. Вам всё дадут.

Лёлик ужасно боялся по дороге на кухню попасть в ненужный тайный проход, но всё обошлось практически без приключений. Правда, выйдя из учительской и завернув за угол, он натолкнулся на Пивза и приготовился к неприятной компании. Пивз, местный полтергейст, был национальным бедствием школы. Ни одна живая душа (кроме администрации естественно), да и неживая тоже, не избегала возможности стать жертвой издевательств Пивза. От него можно было ожидать чего угодно: от дразнилок до швыряния тухлыми яйцами. Лёлик, не смотря на то, что был деканом, числился у Пивза в списке любимых жертв. Единственное, что объединяло Мастера Зелий и полтергейста — оба до дрожи боялись Кровавого Барона. Одного упоминания слизеринского призрака было достаточно, чтобы довести и Пивза, и профессора Снегова до коматозного состояния. Однако сейчас Лёлика от хамского полтергейста спас именно Кровавый Барон. Призрак внезапно появился из стены и поплыл в их сторону, как всегда грустно глядя перед собой и сверкая пятнами свежей крови на белых одеждах. Пивз, который уже открыл было рот для новой шуточки, что-то пискнул и просочился в вентиляционную решётку. Лёлик же шарахнулся в сторону и, на своё счастье, угодил в очередной секретный коридор, ведущий прямо на кухню. Там домовые эльфы (существа, используемые в волшебном мире как универсальный техперсонал) выдали ему поднос со всякой вкусной всячиной, и Лёлик тем же ходом вернулся в учительскую. По дороге он встретил школьного завхоза Филча. Его любимую кошку, Миссис Норрис, каждый раз при виде Лёлика начинала мучить подхваченная на лестницах морская болезнь, и она брякалась в обморок. Так что завхоз Мастера Зелий особо не жаловал. Сейчас, посмотрев на декана слизерина с подносом, Филч недовольно хмыкнул, но ничего не сказал: педсовет — дело святое. Так что Лёлик благополучно доставил коллегам закусон, и заседание педсовета понеслось.

Лёли был счастлив. Разомлевшие от выпитого профессора окончательно приняли в свой коллектив нового учителя Зелий. Они наперебой рассказывали ему забавные случаи из школьной жизни (чаще всего это была очередная кампания Неназываемого против Золотого Мальчика), объясняли систему выставления оценок. Вообще-то оценок в школе не было, были баллы. Если ученик проявлял себя с хорошей стороны: правильно отвечал на уроке, помогал пожилому преподавателю дотащить тяжёлый чемодан, прогонял Тёмного Лорда или убивал его приспешников, то факультету счастливчика добавлялись баллы (от пяти и не ограниченно, спасибо доброму директору). Если же ученик проявлял себя с плохой стороны: пинал балду на занятиях, пьянствовал водку и нарушал безобразия, вёл пропаганду в пользу Тёмного Лорда и т.д., то баллы с факультета маленького поганца снимались (опять таки от пяти и неограниченно, спасибо доброму Снейпу). В конце года все баллы складывались, и гриффиндор объявлялся победителем. Лёлик заинтересовался, что будет, если какой-нибудь факультет зайдёт в минус. Ему ответили, что раньше такого в школе не случалось, но есть все шансы узнать, так как на данный момент слизерин по баллам стремится к нулю при плохом поведении, стремящимся к бесконечности. Мастер Зелий повздыхал над такой перспективой, но Грюм его утешил, говоря, что до конца года ещё есть время.

Грюм, похоже, вообще собрался стать Лёлику родной матерью. Аврор в отставке, 30 лет прослуживший в войсках ПМО (Противо-Магическая Оборона), Грюм во всём видел заговоры, никому не доверял и был подозрителен до маниакальности. В одной из многочисленных стычек с врагом Грюм лишился глаза и приобрёл магический протез, позволяющий видеть практически через любые препятствия. И это весьма помогало ему в работе, хотя злые языки и говорили, что старый сумасшедший колдун видит чёрную магию там, где её и в помине нету. Из-за протеза ему дали прозвище — Грозный Глаз Грюм (ГГГ). Того-Кого-Только-Невоспитанные-Люди-Называют-По-Имени вместе с его Упивающимися Смертью аврор ненавидел лютой ненавистью. И было, кстати, за что. Мало того, что Грюму хорошо доставалось от них на фронте, так в позапрошлом году один дошлый тип практически загубил его репутацию. Тип этот, будучи одним из любимчиков Вольде… ой, простите, Неназываемого, подставил Грюма конкретно. А именно, прикинувшись аврором, чёрный маг чуть было не угробил самого Гарри Поттера! А когда коварный план провалился, этот проходимец (чёрный колдун, а не Поттер) имел наглость внезапно скончаться, так и не дав показаний следствию. А крайним, естественно, оказался Грюм. Мало того, что старый аврор провёл целый год в сундуке, по самое не хочу напичканный наркотой и заклятьями, мало того, что эта вольдемортовская сволочь вконец испортила Грюмову причёску (для того, чтобы шпионить в обличии Грюма, нужно было специальное зелье, в состав которого входили волосы аврора. Зелье действовало недолго, так что тёмные маг периодически открывал сундук для стрижки жертвы. Грюма и раньше-то можно было назвать привлекательным только с большого перепоя, а теперь он с успехом сыграл бы Квазимодо, если бы не пел ещё хуже, чем Петкун). Так вот, после всех мучений Грюму ещё пришлось бегать по всем инстанциям, доказывая свою невиновность. Чёрный маг, подлец, умер, свидетелей не осталось, так что, если бы не защитник всех униженных и оскорблённых — Дамблдор — аврору пришлось бы плохо. Даже сейчас, несмотря на то, что за него поручился директор Хогвартса, многие бывшие сослуживцы Грюму не доверяли. Следуя своему хобби, Дамблдор взял всеми забытого старика преподавать в школу. Теперь, после всех приключений, бывший офицер магического фронта реагировал на чёрных волшебников, как фокстерьер на кошку. К Снейпу Грюм относился крайне отрицательно, так как считал, что раскаявшихся чёрных волшебников не бывает. По мнению аврора в отставке, где бы сейчас ни находился бывший декан слизерина, в плену или в могиле, так там ему и самое место, а Лёлик — очень даже подходящая кандидатура на роль преподавателя Зелий. Такое хорошее отношение Грюма к профессору Снегову объяснялось ещё и тем, что последний всегда был готов выслушивать байки старого офицера о фронтовых подвигах, тем более что больше никто в школе его уже не слушал.

На сегодняшнем педсовете, пока дамы оживлённо обсуждали моду, время от времени пьяно хихикая, а Флитвик тихонько дремал в уголочке, притворяясь, что внимательно слушает, Грюм уже по пятому разу рассказал Лёлику, как он лишился глаза, и теперь принялся за свою вторую излюбленную тему — критиковать Снейпа.

— А я говорю, что он — предатель и дезертир! Таких гадов, как он, я выносил на пинках, когда ты, малыш, ещё пешком по стол ходил. Кстати, напомни потом, чтобы я рассказал тебе замечательную историю про крутую заварушку, в которой я потерял свой иллюминатор. Да… Были времена! Молодёжь сейчас уже не та! Выпьем за ветеранов! — чокнувшись с Лёликом полупустыми бутылками (про стаканы они к тому времени уже забыли), бравый аврор продолжил, — и они ещё будут парить мне мозги: «Северуса заманили в ловушку! Он героически сопротивлялся, но силы были не равны». Как же, сопротивлялся он! Бегом, небось, побежал к своему Томми! Как говорится, горбатого могила исправит. А ты, малыш, не переживай, у тебя всё получится. Только тебе надо опыта набраться, — аврор подумал и щёлкнул пальцами, — Слушай сюда, у меня идея! У тебя ведь завтра шестой курс гриффиндор/слизерин?

— Ага… — настроение у Мастера Зелий заранее начало портиться.

— А с самого утра у тебя что?

— Ничего. Готовиться буду… морально.

— Будешь готовиться у меня на уроке. Гриффиндор, шестой курс. Этих сорванцов надо держать в ежовых рукавицах! Я тебе продемонстрирую.

* * *

На следующее утро Лёлик уже был не рад, что согласился пойти на урок к Грюму. Голова гудела нещадно. Две чашки крепкого кофе, выпитые за завтраком, помогли мало, а зелье от похмельного синдрома он ещё варить не научился, о чём теперь горько сожалел. Правда, остальным преподам было не легче. За завтраком все сидели мрачно зеленоватые и поглощали кофе литрами. Только Грюм выглядел молодцом, сказывалась многолетняя военная практика. Ученики все были бодренькие, кроме слизеринской квиддичной команды, которая тоже искала спасения в кофе, болезненно морщась, если где-то что-то громко звякало, и кидая сочувствующие взгляды на преподавательский стол.

После завтрака Лёлику больше всего хотелось пойти обратно в подземелья и лечь спать. Но он, сделав над собой нечеловеческое усилие, поплёлся на урок к отставному аврору. Не хотелось огорчать старика: «Как-никак он ко мне, всё-таки, хорошо относится, загорелся идеей сделать из меня учителя. Надо бы ему хоть зелье от ревматизма сварить что ли». Ревматизм Грюм приобрёл в сундуке у прихвостня Тёмного Лорда и теперь каждую осень ходил буквой «Зю», обмотав вокруг поясницы шерстяной платок в рыжую и чёрную клетку, который, как говорили, Снейп всегда называл килтом. Снейп прекрасно знал, как относится к нему Грюм, и отвечал ему взаимностью. Не то чтобы он был злопамятным, нет, но он бывал злым, да и память у него была хорошая.

Как бы ни хотел Лёлик спать, на уроке у Грюма ему пришлось проснуться. Старый вояка был уверен, что дети лучше освоят Защиту от Тёмных Искусств, если преподаватель будет грозно сверкать глазами, кричать и бегать по классу. Бегать, правда, из-за ревматизма не получалось, но зрелище всё равно было внушительное. Дети сидели непривычно тихо.

— Здесь вам не тут! — вещал отставной аврор, ковыляя от парты к парте, — Тёмный Лорд не дремлет и каждую минуту может нанести удар! Поэтому вы каждую минуту должны быть на чеку и в состоянии отразить нападение. Как говорил наш комбат: «Самое главное — держать ситуацию под контролем»! Как сейчас помню, наш отряд был выброшен десантом в херсонские степи…

— О, Мерлин! Опять понесло! — тихо простонал кто-то с задних парт.

— Но не будем отвлекаться, я расскажу вам эту поучительную историю позже.

По классу прокатился вздох облегчения.

— Так вот, вы должны уметь контролировать ситуацию при любых обстоятельствах! Сейчас мы это проверим. Вы уже проходили боггарта и прекрасно умеете с ним справляться. Можно сказать, что для вас боггарт — пара пустяков.

Лёлик не знал, что это за зверь такой, боггарт, но, судя по стремительно бледнеющим студентам, парой пустяков тут не ограничивалось.

— Однако раньше вы справлялись с боггартом на открытой местности и всегда могли рассчитывать на поддержку одноклассников и, если уж совсем дело плохо, учителя. Это вас расслабляло. С настоящим врагом всё будет не так радужно! Вы должны уметь побеждать противника один на один и в экстремальных условиях. Вот в этом шкафу, — профессор указал на огромный шкаф, рядом с которым сидел Лёлик, — находится боггарт. Ваша задача: войти в шкаф и нейтрализовать его. Заходить будете по одному.

В классе повисла гробовая тишина. Дети с ужасом пялились на шкаф. Что бы там ни говорил Грюм, было не похоже, чтобы ученики раньше раскидывали боггартов направо и налево. Лёлику говорили, что у преподавателей Хогвартса есть привычка в первую очередь спрашивать Поттера (буде таковой в классе), чтобы тот имел возможность блеснуть эрудицией. Мастер Зелий посмотрел на Золотого Мальчика. Жертва агрессии Тёмного Лорда сидела на стуле, обмякнув кулёчком и закатив глаза к потолку, должно быть, читала последнюю молитву.

Грюм дал детям морально подготовиться к экзекуции, а затем сообщил:

— Первым пойдёт… — все с участием посмотрели на Поттера, — мистер Лонгботтом!

Лёлик присвистнул. С Невиллом Логботтомом он был знаком мало, но после трёх подряд взорванных котлов успел понять, что этого ребёнка лучше оставить в покое. Бедняга старался, но магического таланта у него, видимо, было ещё меньше, чем у Лёлика. Теперь же мальчишка с третьей попытки поднялся на ноги и, мелко трясясь, отправился к шкафу. Подойдя, он взялся за ручку, последний раз оглянулся на Грюма, не дождавшись пощады, вздохнул и с гриффиндорской отчаянностью залез внутрь. Опять настала тишина.

— Что ж, подождём, когда мистер Лонгботтом справиться с боггартом и выйдет из шкафа, — Грюм уселся за преподавательский стол.

Ждали опять таки в тишине, пристально глядя на шкаф. «Да, не зря Грюм хвастался, что у него на уроках идеальная дисциплина», — думал себе Лёлик, — «Он их просто скармливает каким-то монстрам. Хм… мне в таком случае предлагается поить их ядом. А МакГонагалл, наверное, превращает их в…» Тут мысль декана слизерина была прервана всем известной отличницей Гермионой Грейнджер.

— Простите, профессор Грюм, но Невилл там уже пятнадцать минут…

— А? — вскинулся вздремнувший было аврор, — да, действительно, что-то долго. Глянь-ка, малы… хм… в смысле, профессор Снегов, Вас не затруднит проверить, что там с мальчиком?

Мастер Зелий посмотрел на Грюма, как Цезарь на Брута, но ронять имидж было нельзя, и Лёлик, осторожно приоткрыв створку шкафа, заглянул внутрь.

Там были сплошные шубы. «На фига этому старому маразматику шубы? И где этот ужасный боггарт? И, самое главное, где мальчишка?» — на все эти вопросы, возникшие в голове Лёлика, ответа не было. Было, однако, заметно, что за шубами шкаф не кончается. Лёлик протянул руку — стенка не нащупывалась «Чёрт! Придётся лезть внутрь». И полез. Сзади захлопнулась дверца, вызвав очень неприятное чувство. Сначала кругом были одни шубы, пахло мехом, под ногами хрустели нафталиновые шарики. А потом в глаза ударил яркий свет, и Мастер Зелий совершенно неожиданно вышел из шуб на улицу. На улице был лес и зима. Лёлик зажмурился, помотал головой и снова открыл глаза. Вокруг всё так же сверкали на солнце сугробы. Повернувшись назад, Лёлик увидел ряд шуб.

— Офигеть! — сказал сам себе профессор Зельеделья, — Что тут у Грюма, переносная лыжная база?

Тут из-за кустов вышел бобёр. Бобёр как бобёр, если не считать, что животное было раза в три крупнее обычных бобров, носило очки, шло на задних лапах и, дойдя до Лёлика, сказало (как пишут в сказках, человеческим голосом):

— Добрый день! Вы турист? Давайте Вашу путёвку. От какой тур. фирмы едете?

Лёлик раньше никогда с бобрами не разговаривал, да и они с ним тоже, поэтому он немного растерялся.

— Я пешком. Через шкаф. А путёвки нету.

Бобра такой ответ не устроил.

— Так не пойдёт! Без путёвки нельзя. Мы уже три года как перешли на положение заповедника. А то ездят тут всякие! Браконьеры! — животина подозрительно оглядела Мастера Зелий, — Давайте-ка обратно в шкаф!

Вдруг раздался скрип полозьев, и через некоторое время показалась настоящая тройка. Белые лошади неторопливо бежали, позвякивая бубенчиками, правил ими какой-то бородатый карлик, а в санях сидела средних лет женщина, красивая, только слишком высокая и с надменным лицом. Увидев Лёлика, она приказала вознице:

— Ну-ка, тормозни!

Тройка остановилась. Женщина насмешливо оглядела декана слизерина.

— Что, не пускает таможня? Ты прямо как дитё, ему же магарыч нужен. За два литра он тебя не только пропустит, но и будет личным гидом. Все достопримечательности покажет! Правда, их тут у нас всего одна — фонарь, — женщина заливисто расхохоталась. Карлик мерзко подхихикивал.

— Чё я, фонарей не видел, — пробормотал Лёлик.

Бобёр сплюнул в снег, демонстративно отвернулся и, достав откуда-то кисет, начал скручивать самокрутку. Женщина отсмеялась и спросила:

— А ты, мальчик, часом не от Вольдеморта? Хотя нет, он прислал бы Тони. Ну да ладно, — женщине, видимо, уже наскучило любоваться Лёликом и бобром и она, откинувшись в санях, махнула карлику рукой. Тут Лелика осенило:

— Послушайте, а Снейпа у вас здесь нет?

Женщина удивлённо вскинула брови.

— Ты знаешь Севика? Нет, он сюда не ездит. «Живёте», — говорит, — «как чукчи на Тунгуске, а на зверей я могу и в зоопарке полюбоваться». Ну, трогай!

Свистнул хлыст, и вскоре тройка скрылась за деревьями. Бобёр затянулся и выпустил облачко дыма в морозный воздух.

— Так Вы кого-то ищете? — уже вежливее спросила живность.

— Вообще-то я ищу мальчика… и боггарта.

— А-а, так это надо было в соседнюю створку шкафа залезать.

— Дурдом! — пробормотал Лёлик и полез обратно через шубы.

Когда он вышел из шкафа, было такое ощущение, что в классе прошло всего несколько секунд, хотя в лесу он пробыл минут двадцать. Все сидели так же тихо и напряжённо смотрели на него, видимо ожидая, что он сейчас жестом фокусника предъявит им пропавшего Лонгботтома.

— Точно, дурдом! — повторил Мастер Зелий, залезая в другую створку. Странно, но здесь тоже не было темно. Шубы отсутствовали, зато присутствовал потерявшийся ученик. Лонгботтом отдыхал, прислонившись к стенке шкафа, в глубоком обмороке. А напротив мальчишки стоял профессор Зельеделья Северус Александр Снейп собственной персоной.

* * *

В том, что стоявший в шкафу высокий худощавый мужчина с чёрными волосами до плеч и длинным носом есть ни кто иной, как исчезнувший декан слизерина, Лёлик нисколько не сомневался, так как уже видел Снейпа на фотографиях в школьном музее. Сейчас ВРИО Мастера Зелий мог как следует рассмотреть человека, которого считал виновным во всех своих несчастьях. У Лёлика было много чего сказать Снейпу, и он собирался это сделать, а именно, спросить, какого дьявола этот слизеринский проходимец прохлаждается у Грюма в шкафу, когда он, Лёлик, горбатится на уроках, разговаривает с бобрами и вообще, кажется, сходит с ума?! Каким местом думает Снейп, сидя тут в пыли и нафталине, пока его родной факультет катится в тартарары (Лёлик даже удивился тому, как сильно он переживает за слизерин)?! И, наконец, какого лешего Снейп делает именно в шкафу и именно у Грюма?!

Разумеется, Лёлик вытряс бы из директорского агента всю правду, профессор-дезертир несомненно раскаялся бы до слёз, но тут произошла неувязочка. Черноволосый мужчина повернулся к Лёлику, приветливо улыбнулся… и начал стремительно менять очертания. Через несколько секунд перед снейповским заместителем стоял невысокий, пухленький и лысый мужичок в белом халате. В одной руке дядька держал внушительных размеров шприц, в другой — бормашину и с какой-то нездоровой радостью ухмылялся во все свои тридцать три зуба, судя по безупречности, явно вставные. Волосы у Лёлика встали дыбом. Он с самого детства боялся зубных врачей и сейчас, при виде нехорошо блестящих глаз дантиста, ему сразу захотелось смотаться куда подальше. Однако Лонгботтома он не собирался оставлять на растерзание этому садисту, поэтому подхватил ученика подмышки и быстро вывалился вместе с ним из шкафа.

Оставшуюся часть урока Грюм приводил в чувство Лонгботтома, рассказывал о повадках боггарта и призывал детей как можно больше тренироваться. Под конец занятия отставной аврор обнадёжил учеников тем, что в следующий раз знакомство с боггартом продолжится, чем вызвал повторный обморок у Лонгботтома и дружный сон у остальных. Лёлик решил, что пока бобров и дантистов с него хватит, и посетить ещё один урок отказался, сославшись на контрольную. Дети, услышав, что в следующий вторник после боггарта их ждёт контрольная по Зельям, впали в чёрную меланхолию и на занятия к Лёлику пришли грустные и тихие, даже забыли поругаться с слизеринцами. Те от такой наглости сначала опешили, но, узнав о контрольной, тоже загрустили. Впервые после исчезновения профессора Снейпа урок Зельеделья начинался в идеальной тишине.

* * *

«Дети — цветы жизни!» — на манер бывшего интеллигента Голого/Шмыги думал Лёлик, окидывая взглядом притихшую аудиторию. Гриффиндорцы ещё не отошли от боггарта, Слизеринцы — от Хагрида, который только что отвёл у них урок по Уходу за Магическими Существами. После встречи с дементором лесничий впал в нервозность, далеко от сторожки не отходил, всегда таскал с собой розовый зонтик, много пил и почти забил на уроки. В последнее время на его уроках дети занимались исключительно дрессировкой соплохвостов — любимых домашних животных Хагрида. Дело это было чёрное и неблагодарное, особенно для слизеринцев. Несладко, ох несладко было малолетним отпрыскам чистокровных волшебных фамилий (с нечистокровными Тёмный Лорд не якшался) нянчиться с гигантскими, покрытыми слизью червяками, к тому же плюющимися, как верблюды, только огнём. Детки уже жаловались профессору Снегову на Хагрида в надежде, что новый декан (а они уже поняли, что куда добрее старого) проникнется к ним жалостью и как-нибудь избавит от соплохвостов. Декан жалостью проникся, но считал, что общение хагридовыми любимцами весьма полезно для маленьких воображал, поэтому утешал детей только тем, что «тяжело в учении, легко в раю».

Профессор Снегов нацепил на себя мрачный и суровый вид и негромким, угрожающим голосом сказал:

— Ну что же, начнём урок.

Дети вздохнули и открыли тетради.

— В прошлый раз у нас была вводная лекция по органической химии. Проверим, отложилось ли в ваших головах хоть что-нибудь. Кто может кратко сказать, что такое органика? Да, пожалуйста, мисс Грейнджер.

— Органика — это химия углеродосодержащих соединений! — гордо отчеканила отличница.

— Да, всё верно. Пять баллов гриффиндору.

С слизеринской стороны раздалось возмущённое фырканье, которое сразу затихло под суровым взглядом профессора.

— Я уже говорил вам, что мы будем изучать различные вещества, их свойства и зелья, в которых они применяются. Некоторые зелья вы будете в качестве практики готовить. Тема сегодняшнего урока — глицерин. Можно начинать конспектировать…

А всё-таки прав был аврор на пенсии, главное — не давать детям опомниться. С этой целью Лёлик читал лекцию с приличной скоростью, чтобы у учеников не оставалось времени на сон и тому подобные посторонние дела, однако достаточно медленно, чтобы успели всё записать. Тинэйджеры, правда, так не думали, и поэтому обижались на жизнь. Гриффиндорцы страдали молча, сопя и строча пером, как им казалось, со сверхсветовой скоростью. Слизеринцы вместо того, чтобы сопеть, тихонько гундосили, что так дальше жить нельзя, что лекции на таких скоростях — это вопиющее нарушение школьных правил, и что вот так и зауважаешь профессора Бинза. Слизеринская квиддичная команда, и так уже расстроенная тем, что мётел в обозримом будущем не предвидится, совсем скисла. У Малфоя на лбу было написано «я всё-всё расскажу папе!», но, по крайней мере, он не скандалил с Поттером. Лёлика удивило присутствие на уроке Шесть-Раз-Выжившего-Мальчика, он думал, что после боггарта знаменитость пойдёт отдыхать. Однако мальчишка сидел и добросовестно записывал свойства глицерина. Кстати, глицерин оказался очень полезной штуковиной в зельеделии и хранился у Снейпа в огромных количествах.

— У каждого из вас на столе имеется колба с глицерином. Внимательно ознакомьтесь с этим веществом. Постарайтесь запомнить цвет, консистенцию, запах. Да, мисс Грейнджер, можно открыть и понюхать. Нет, мистер Лонгботтом, не отравитесь («Снейп бы прибавил „к сожалению“», — ностальгически вспомнил кто-то с галёрки). Нет, мисс Забини, пить я вам это не советую.

Ученики, обрадованные передышкой, увлечённо исследовали белёсую, похожую на гель бурду, некоторые осторожно принюхивались.

— В основном, глицерин используется в медицине, в заживляющих зельях. Так же он широко используется в разного рода косметических зельях (все девушки, да и некоторые парни, сразу же навострили уши). Например, на основе глицерина готовятся практически все омолаживающие мази, и поэтому накануне Вальпургиевой ночи это вещество пользуется бешеным спросом. Да, мисс Паркинсон, от прыщей тоже помогает. Нет, сегодня мы займёмся зельем для быстрого заживления ран. Для серьёзных ран зелье не подойдёт, но при ожогах и порезах средней степени тяжести — это то, что нужно. На доске выписаны все необходимые ингредиенты. Можете приступать к приготовлению. Домашнее задание — 30 дюймов эссе об истории использования глицерина.

— Так ведь контрольная… — начала было гриффиндорская отличница, но тут же замолкла под тяжёлыми взглядами сокурсников, возлагавших большие надежды на забывчивость профессора. Надежды, однако, были напрасны.

— О контрольной я прекрасно помню, мисс Грейнджер, и считаю, что при подготовке к ней написание эссе вам нисколько не повредит.

Спорить с деканом никто не стал, дети склонились над котлами. Мастер Зелий неторопливо ходил между рядами парт, наблюдая процесс приготовления зелья, поправляя, давая указания и стараясь не упускать из виду котёл Лонгботтома. Испуганный возглас заставил его обернуться.

— Профессор Снегофф!

В начале своей преподавательской карьеры в Хогвартсе Лёлик пытался приучить детей обращаться к нему по имени-отчеству, как он и привык. Однако выговаривать «Леонтий Аристархович» безболезненно никто не мог, это было для несчастных учеников высшим пилотажем. Дамблдор объяснил это явление англо-саксонской ментальностью, русские имена не приемлющей. Лёлик отказался от своей идеи и начал откликаться на «профессора» и иногда на «сэра». Зато ВРИО Снейпа придумал для провинившихся учеников наказание, достойное настоящего слизеринца, и даже опробовал его на Малфое. Тот, будучи не только капитаном квиддичной команды, но и старостой факультета, чаще других имел дело с профессором Снеговым, и декан, обеспокоенный моральным обликом своего старосты, старался хоть как-то воспитать нахального мальчишку. И вот, когда МакГонагалл в очередной раз приволокла Малфоя в кабинет профессора Зелий со словами: «Я уже устала, придумывайте ему взыскание сами!», Лёлик заставил нарушителя сутки обращаться к себе по имени-отчеству. На следующий день язык у жертвы был сломан в нескольких местах, но с тех пор любое заклинание, даже самое кудрявое, давалось Малфою легко и непринуждённо. Так что Лёлик повысил успеваемость мальчишки по Чарам и Трансфигурации.

Всё-таки бывшему аспиранту было непривычно слышать от учеников это чопорное «профессор», и вот сейчас…

— Профессор Снегофф!

Лёлик обернулся и увидел побледневшее лицо лучшего друга Поттера Рона Уизли.

— Сэр! С Гарри, кажется, немного плохо!

Это было ещё мягко сказано. Поттер, весь бледный, с покрытый испариной лбом, стоял, судорожно вцепившись в край стола. Вдруг он схватился за лоб рукой и осел на пол, потеряв сознание. «И что они все так любят падать в обмороки?» — Это было первой мыслью Лёлика. Дальнейшие мысли были одна хуже другой: «Блин, да ведь это его Шрам! Это значит, что Тёмный Лорд… Что там директор-то говорил… БЛИН!» Профессор, встревожившись не на шутку, подбежал к мальчишке, попробовал пульс и попытался привести его в чувство.

— Мисс Грейнджер! Нашатырь. Третий шкаф, верхняя полка. Быстро!

Как только ватка, смоченная в аммиаке, коснулась его носа, Поттер фыркнул, дёрнулся и открыл глаза.

— Гарик, ты как? — спросил Лёлик, помогая мальчишке подняться и придерживая за плечи.

— Да вроде, нормально.

— Мистер Уизли, мисс Грейнджер, проводите мистера Поттера в больничное крыло. Когда Вам станет лучше, Гарри, Вы пойдёте к директору и расскажете ему, что произошло, хорошо?

Поттер кивнул, и гриффиндорская троица покинула класс.

* * *

Во время обеда Лёлик, у которого не выходил из головы поттеровский обморок, спросил директора, чего им теперь ждать от Тёмного Лорда. Старый маг объяснил, что учёные-медики, в лице глав. врача школы мадам Помфри, расклассифицировали все головные боли Золотого Мальчика. Лёлик стал свидетелем «Приступа № 5», который случался каждый раз при плохом настроении Неназываемого по поводу жестокого похмелья. Так что непосредственно атаки чёрных магов директор на этой неделе не ждал. Зато ждал Грюм, предложивший организовать добровольческие патрули и начинать рыть окопы. К облегчению пед. состава школы директор уговорил отставного аврора с окопами немного повременить.

После обеда у Лёлика был сдвоенный урок равенклоу/хаффлпафф второй курс, на котором дети взорвали четыре котла и изрядно потрепали нервы Мастеру Зелий. Суровый декан слизерина снял с учеников кучу баллов и заставил юных взрывателей наводить порядок в кабинете после урока. Результаты уборки привели Лёлика в ужас, и он, вместо того, чтобы пойти ужинать, вынужден был убираться по новой. В процессе уборки зельевар-химик обнаружил, что при контакте с моющимися средствами кабинетный туман сгущался, приобретал запах сильно концентрированной хлорки и вообще, становился ещё противнее. Приведя класс в более-менее человеческий вид, Лёлик решил пойти проветриться на улицу. Идя по коридору к выходу из подземелий, он обнаружил в одном из классов слизеринскую тусовку старшекурсников. Квиддичная команда и ещё несколько таких же молодчиков с шестого и седьмого курсов сидели на столах, курили и вполголоса что-то обсуждали. Беседа, видать, была крайне интересной, так что на появление родного декана ученики не обратили ни малейшего внимания. Тот уж было хотел пройти мимо, но несколько слов, сказанных более громко заставили его остановиться и прислушаться. Дети жаловались на жизнь, ставшую ещё хуже с появлением Лёлика, и скучали по прежним временам и Снейпу. Скучали тихо, до Лёлика доносились только обрывки фраз, но из услышанного он понял, что, по мнению учеников, новый профессор зелий непоправимо подрывал авторитет старого. Тинэйджеры были разочарованы: «Снейп вот так всех держал!», «При нём-то все по одной доске ходили, чихали и то по команде», «А это, куда катимся, народ?», «Видел бы всё это Слизерин, со стыда сам себя бы колданул, сказал бы „Хана тебе, факультет мой! До каких чёрных дней ты дожил! Деканы гриффиндорским гоблинам сопли вытирают прилюдно!“», «Братва, пойдём напьёмся и будем бить стёкла в гриффиндорской башне!», «И где только черти носят этого старого змея?!»

Где черти носили Снейпа, Лёлик мечтал узнать уже целую неделю. Ещё сильнее он мечтал узнать, собирается ли шпион возвращаться. На этот счёт у него были сомнения, возникшие, кстати, не без помощи Грюма. Попав в водоворот школьной жизни, Лёлик как никогда оценил свободу. Он отчаянно хотел выбраться из Хогвартса и начинал думать, что Снейп, если только он не сумасшедший (а он таким не был), вряд ли рвётся назад в родные подземелья, являющиеся рассадником монстров, призраков и ревматизма, к котлам, к туману, к ученикам, к Лонгботтому, в конце концов.

В таких вот мрачных раздумьях профессор Зелий и сам не заметил, как вместо того, чтобы выйти на улицу, очутился перед кабинетом директора. Дверь была приоткрыта, значит, Дамблдор был не занят и настроен на беседу. Старый волшебник знал проблемы Лёлика с паролями и дверь декану слизерина открывал заранее. Когда Лёлик вошёл, директор, копавшийся в каких-то свитках, поднял голову и приветливо улыбнулся. Свитки сразу же исчезли, на столе появился дежурный чай с печеньем.

— Добрый вечер, мой мальчик! Заходите, побеседуйте со стариком.

— Спасибо, с удовольствием.

Лёлик удобно устроился в кресле напротив директора. Дамблдоровский павлин вперевалочку подбежал поближе и, что-то приветственно проорав, забрался к гостю на колени. У этой птицы был совершенно кошачий характер, она обожала сидеть на руках, да ещё чтобы при этом ей почёсывали шейку. Лёлик машинально запустил пальцы в пушистые перья, собираясь с мыслями, прежде чем выложить директору всё, что было у него на душе.

— Господин директор, мне, конечно, у вас очень нравится, но я в школе — лицо временное…

— У Вас очень хорошо получается.

— Я так не думаю, и ученики тоже.

Последние слова вырвались у него непроизвольно. ВРИО Мастера Зелий только сейчас понял, как сильно задел его разговор старшекурсников. Значит, ему было на них не наплевать, как он сам себя уверял. Значит, он хотел, чтобы они его уважали как… как Снейпа? Лёлик опять принялся собираться с мыслями. Директор молчал, блестя глазами и хрустя печеньем.

— Да! И я считаю, что как учитель и, тем более, декан, я вряд ли реализую себя так же хорошо, как Снейп. Вообще-то я пришёл спросить, там про него ничего не слышно?

Директор вздохнул.

— Не слышно. Поисками занимается отряд авроров «морские львы»…

— Почему, морские?- перебил Лёлик.

— Не знаю, — поморщился старик, — Так вот, донесений от них не поступало уже давно. Но если Вы хотите, мы можем попробовать с ними связаться.

Лёлик очень хотел. Помимо всего прочего, ему было интересно, каким Макаром директор будет с аврорами связываться. Заместитель Снейпа был уверен, что без магических выкрутасов здесь не обойдётся, и не обошлось. Директор вытащил из ящика стола массивный шар, на вид из какого-то мутного стекла, водрузил его на стол и что-то забормотал. «Логин — „мутный глаз“, пароль — „господи, пронеси“», — разобрал Лёлик. По шару забегали полосы, потом он стал совсем чёрным, и внутри его замигала надпись «Узел найден, ожидается ответ». Наконец, в глубине шара возникла чья-то хмурая небритая физиономия. Физиономия была почему-то синюшная и с лихо косящими глазами, наверное, у шара были неполадки с изображением. Мужик пристально вглядывался в директора, будто бы пытаясь его узнать, узнал и бодренько сообщил:

— Капитан Джонс на связи! Ик…

— Я хотел бы узнать, как проходят поиски профессора Снейпа, капитан, — сказал Дамблдор своим самым официальным тоном.

Физиономия в шаре засветилась героизмом:

— Всё идёт по разработанному плану. Несмотря на неблаг… неглаб… на погодные условия, нехватку патронов, продовольствия и ик… лекарств, наш отряд, неся потери, сумел подобраться практически вплотную к ик… противнику и ведёт за ним непрерывное наблюдение. Бойцы себя ик… совсем не жалеют. С завтрашнего дня переходим к плану В. Если на станет известна ик… какая-нибудь информация, мы сразу же с Вами свяжемся. Отбой!

Шар потух.

— Вот видите, — обратился директор к Лёлику, — пока ничего. Но не отчаивайтесь, мой мальчик, будем надеяться на лучшее.

Лёлик понял, что разговор окончен, стряхнул павлина с колен и распрощался.

* * *

По дороге в свои комнаты профессор Снегов наткнулся на пьяного в зюзю Малфоя. Тот пытался пройти сквозь стену, твёрдо веря, что это вход в слизеринскую спальню, бормотал пароли и бессильно ругался. «Не один я склерозом страдаю», — посочувствовал Лелик парню. Сам он так и не выучил ни одного пароля, вечно топтался у портретов, делая вид, что поглощён искусством, и поджидая оказии войти (или выйти). В нём проснулись воспитательские инстинкты: «Сопьётся парнишка, а ведь, ничего, умненький. В конце концов, он не виноват, что по его папаше плачут тюремные нары».

— Послушай меня, Кряко!

— Я Драко…

— Не суть важно. Слушай сюда! Если будешь много пить…

Дальше мысль Лёлика затормозила: «Скоро состаришься», нет, не то; «Попадёшь в госпиталь св. Мунга», нет, это вряд ли; Ах, да! Вот оно!

— Я говорю, если будешь много пить, останешься в Хогвартсе ещё на семь лет!

Помогло! В стремительно трезвеющих светлых глазах плескался ужас. Мальчишка не то хрюкнул, не то пискнул, и со всех ног полетел в спальню.

Довольный Лёлик пошёл к себе. Остановился перед портретом и с ненавистью уставился на подлого типа. Тот даже не удостоил его взглядом, хам! Пароля, конечно, Лёлик не помнил, но ему пришла в голову мысль, что должно же быть какое-то заклинание, насильственно открывающее двери. Лёлик огляделся по сторонам, убедился, что никого нет, достал из кармана палочку и наставил её на нарисованного мерзавца. Тот подозрительно скосился на палочку и попытался отодвинуться вглубь картины. Лёлик откашлялся и почему-то севшим голосом произнёс первое, что пришло на ум.

— Сим-сим, откройся, сим-сим, отдайся!

Ничего не произошло. Тип на картине обидно ржал и тыкал в Лёлика пальцем. Тот выругался и с расстройства плюнул на не к месту развеселившийся портрет. Дверь бесшумно отворилась. Лёлик, ещё не веря глазам, осторожно вошёл в спальню. Дверь так же бесшумно закрылась, больно поддав Лёлика по заднице. «Ой!» — схватился Лёлик за пятую точку и тут к нему пришла гордая мысль, — «А всё-таки я взломщик!»

Он удобно устроился в снейповском кресле у камина со стаканом виски и сигарой из профессорских же запасов, когда вдруг услышал шаги. Он начал нервно озираться, но никого не увидел. ВРИО Мастера Зелий издал душераздирающий вопль, когда прямо перед ним из воздуха совершенно неожиданно возник взлохмаченный мальчишка в пижаме и пушистых тапочках. «Галлюцинация! Вот так и сходят с ума», — сказал себе Лёлик. Глаза мальчишки были закрыты, по видимому, он спал. Через минуту профессор Снегов понял, что это была не галлюцинация. Это был Поттер. Ходящий во сне, то видимый, то невидимый, но Поттер.

«Интересно, как этот лунатик сюда попал?» — удивился Лёлик, подавляя желание выскочить за дверь и набить портрету морду. Тут Поттер с тоскою и надрывом произнёс:

— Профессор! Я, в который раз, пришёл предложить Вам свою любовь!

У профессора не только не было слов, у него даже мыслей не было. Его начала охватывать тихая паника. Мальчишка сделал шаг вперёд.

— Что же Вы молчите, профессор?

Лёлик залез на кресло с ногами и истерично прохрипел:

— Поттер!!!

— Вы можете звать меня Гарри…

Ещё один шаг. Тут Лёлик обнаружил, что держит в руках стакан с виски и с отчаянной решимостью выплеснул его содержимое в лицо народного героя. Тот открыл глаза и некоторое время приходил в себя, разглядывая очумелую физиономию Лёлика. Последний понимал, что декану слизерина не пристало сидеть на кресле, как мартышке на пальме, но ничего с собой поделать не мог.

— Ах! — вздохнул проклятущий пацан, — Это не Северус! Это был всего лишь сон.

Он поднял с пола что-то серое и шуршащее, мечтательно пробормотал: «Какой прекрасный сон…» — и исчез. Потом дверь открылась и закрылась.

— Поттер!!! Минус двести баллов!!! — прорычал в след опомнившийся Лёлик, но было уже поздно.

Спать уже не хотелось, а хотелось глотнуть свежего воздуха и чего-нибудь крепенького. Поэтому он выбрался в коридор с бутылкой виски, положив под дверь кирпич, чтобы не закрылась. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как увидел посреди коридора большую чёрную собаку. Псина просто стояла, но смотрела на ВРИО Мастера Зелий очень подозрительно. Лёлика начала охватывать привычная паника.

— Э… Бобик… — попытался прощупать почву.

Псина улыбнулась, оскалив клыки (очень внушительное зрелище), и вдруг превратилась в мужика самой что ни на есть уголовной наружности. Второй раз за ночь профессор Снегов издал вопль, которому позавидовало бы привидение со стажем, даже сам Кровавый Барон.

— Чё орёшь? — угрожающе прошипел мужик (или всё-таки собака?). Неверующий Лёлик дрожащей рукой перекрестил оборотня, потом себя, сказал что-то типа «Чур, меня!» и даже поплевал через оба плеча, но мужик никуда не делся, только ехидно ухмыльнулся и глухим басом сказал:

— От тебя крестник мой только что вышел. Колись, падла!

— Не было ничего! — взвыл Лёлик.

— Что же он, на дополнительную консультацию по Зельям приходил, хы-хы, — глумливо пробасил мужик. Лёлик только мотал головой и делал честные глаза. Уголовный тип подошёл ближе и ласково сказал:

— Смотри у меня, редиска! Ой, будешь за совращение малолетних на нарах сидеть и баланду хлебать. Есть такой санаторий, Азкабан, знаешь? У меня там кореша, они тебя хорошо встретят!

Мужик ещё раз ухмыльнулся, превратился обратно в собаку и неторопливо вразвалочку потрусил по коридору.

Лёлик тихонечко сполз на пол. «Хорошенькая пед. практика получается!» Он представил себе, как возвращается домой, седой, как лунь, с трясущимися руками. «И это ещё в лучшем случае. Ну, нафиг!» И тут Лёлик окончательно осознал тот простой факт, что никто Снейпа к Вольдеморту искать не полезет, что сам шпион в этот дурдом по доброй воле не вернётся и что возвращение бывшего декана слизерина никому так сильно не надо, как ему, Лёлику. И поэтому, если Лёлик хочет изменить свою жизнь к лучшему, то он должен принять радикальные меры!

Он решительно поднялся и пошёл обратно в спальню. Всю ночь в комнатах Мастера Зелий горел свет. Профессор Снегов обдумывал план спасения профессора Снейпа.

0

5

Глава 4. Ночь и звёзды

Кто летал, тем бояться нечего…

Смысловые галлюцинации

После того, как Лёлик решил вернуть директору его агента, а школе — профессора, жизнь его наполнилась смыслом. ВРИО Мастера Зелий твёрдо был намерен не сидеть, сложа руки, и дожидаться чудес, а предпринять собственные меры по спасению Снейпа. Лёлик, конечно же, понимал, что ввязывается в тёмное и глухое дело, при этом не обладая почти никакой информацией и совсем никакой квалификацией. Но, будучи человеком, в магическом мире новым, он не осознавал, насколько это дело глухое, и, кроме того, у него было самое главное оружие каждого русского человека — «Авось». Тем более что игра действительно стоила свеч.

К подготовке и проведению спасательной операции Лёлик подошёл очень основательно. В первую очередь следовало решить, где находится пропавший шпион. Официальных вариантов, как вы уже знаете, было всего два: либо в могиле, либо в гостях у Воль…, тьфу, Тёмного Лорда. Первый вариант был для Лёлика фатальным, так как в этом случае его проживание в школе чародейства и волшебства затягивалось на неопределённый срок без права переписки. Поэтому Лёлик с присущим ему оптимизмом решил исходить из второго варианта. Оставалось уточнить, где именно гостит Снейп. На основании фильмов о Джеймсе Бонде Лёлик сделал логичный вывод, что у врага всяко имеется главная хаза, где тусуется Тот-Кто-Задолбал-Уже-Всех-Со-Своим-Именем с ближайшей свитой. С обнаружением этого малинника Лёлику несказанно повезло. Как-то раз он наткнулся в подземельях на Малфоя, который, распухнув от гордости, рассказывал приятелям, как проводил лето на фамильной даче. Слизеринцы слушали, пуская слюнки и зеленея от зависти, а мальчишка разливался соловьём, хотя время от времени язык всё же прикусывал. Судя по его рассказу, папаша Малфой после стольких лет лишений, мучений, унижений и подпольной деятельности, наконец-то увидел небо в алмазах. Он был в фаворе (сынок не сказал у кого, но это было понятно и ёжику). Все старались обратить на себя его внимание, получить его протекцию и вообще, быть к нему поближе. Приёмы у Малфоев не прекращались, но проходили они не в Имении, а в загородном доме. Там же, как сболтнул мальчишка, постоянно жили высокие гости, с которыми этим летом Малфой-младший познакомился, умудрился им понравиться и теперь за свою карьеру нисколько не волновался. Слизеринский принц говорил, будто бы эти гости уезжать пока не собираются — факт, обрадовавший Лелика несказанно. Ещё до услышанного разговора профессор Снегов думал, что самый прямой путь до Тёмного Лорда лежит через Малфоя-старшего, а теперь окончательно уверился в том, что малфоевская дачка — и есть главный рассадник всей контры.

С обнаружением места нахождения дачи всё было просто. Профессор Зелий нацедил колбочку медицинского спирта из снейповских запасов, прихватил баночку солёных огурцов (нашёл, нашёл таки Лёлик секретный профессорский погребок с хорошей закусью к хорошей выпивке) и со всем этим добром отправился к Грюму. Тот был как всегда ему очень рад. Отставной аврор, никогда ранее не пивший спирт из колбы, пришёл в хорошее расположение духа и даже признал, что нынешняя молодёжь не менее изобретательна, чем прежняя. Лёлик слушал байку про херсонские степи, после которой пошли рассказы о потопленных подлодках и спущенных под откос поездах, терпеливо дожидаясь, пока ветеран дойдёт до кондиции. Когда же это произошло, он осторожненько перевёл разговор на тёмных волшебников, думая, что Грюм, как один из самых ярых преследователей Упивающихся Смертью, наверняка имеет всю информацию о подозрительных личностях. Грюм, конечно же, информацию имел и немедленно начал рассказывать Лёлику всю подноготную Снейпа.

ВРИО Мастера Зелий узнал, что тот имеет в Шотландии фамильный замок, кишмя кишащий вампирами-нелегалами, вурдалаками, эксгибиционистами и прочими возмутителями спокойствия. Лёлик взял себе на заметку, что в случае неудачи с малфоевской дачей надо будет прощупать это тёпленькое местечко. Он как можно невиннее сказал:

— Надо же, я и не думал, что в Шотландии водятся вампиры, хотя и бывал там несколько раз (враньё от первого до последнего слова). Нас, туристов, возили на экскурсии по старинным замкам. Может быть, я даже видел замок профессора!

Грюм замотал головой.

— Это вряд ли, малыш. Вампиры, конечно, любят туристов… на ужин…

— И всё-таки, Вы не могли бы показать на карте, где этот замок находится?

Это было слишком прямолинейно, Лёлик понимал, но надеялся, что старый аврор уже достаточно пьян, чтобы впадать в свою обычную подозрительность. На счастье Лёлика Грюм был действительно пьян и потому доверчив, как дитя. Он хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно, малыш! Я же давно хотел показать тебе место, где мы в 63-м подорвали лимузин с Сам-Знаешь-Кем. Только его в лимузине не было, это вообще был какой-то другой лимузин, ну, помнишь, я тебе рассказывал?

— Да, да. План был гениален, а выполнение безупречно.

— А то! — ветеран полез в сундук и вытащил оттуда огромную старую карту, которую коллеги-собутыльники принялись внимательно изучать, предварительно расстелив на полу. На этой карте была вся история войны Дамблдора с Вольдемортом, вся жизнь аврора Аластора Грюма. Места военных действий были обозначены флажками (в случае победы светлых магов) и крестиками (в случае победы тёмных). Тусовки чёрных колдунов и подозрительных на них лиц обозначались красными точками. Величина точек была прямо пропорциональна подозрительности Грюма. Огромную красную точку в Шотландии на берегу моря Лёлик заметил сразу.

— Это замок профессора Снейпа?

— Да. Имеет обманчиво приличный вид, но, тем не менее, самое криминальное место на всём побережье, можешь мне поверить, малыш! А вот тут, — аврор указал на точку в окрестностях Рединга, — этот ядоваритель отсиживался вместе со своими дружками Розье и Долоховым, когда мы пришли их брать после первой смерти Сам-Знаешь-Кого. У самих ещё усы толком расти не начали, а швырялись чёрными заклятиями, мама не горюй! Сопротивлялись, как волчата. Ничего, взяли их, как миленьких, и к дементорам. Дементоры быстро ставит на место, малыш.

Внимание Лёлика привлекла точка рядом с Лондоном, почти такая же большая, как и Шотландская.

— А это что?

— А-а, это загородный дом Малфоев. Тёмный Лорд, лет эдак тридцать назад, уж больно любил там рыбачить.

Глаза профессора Снегова хищно блеснули.

— Выпьем!

Когда колба спирта подошла к концу, Грюм уснул, предварительно подарив Лёлику карту, и во сне, снова молодой и бравый, скакал на лихом коне по степям Херсонщины.

* * *

Итак, можно было начинать готовиться к штурму малфоевской дачи. Лёлик прекрасно понимал, что, не имея крутых технических возможностей Терминатора и магических возможностей Гэндальфа, в одиночку не возможно просто так взять и раскидать Упивающихся Смертью, и планировал прибегнуть к партизанским методам. Сначала профессор вообще хотел обойтись без магии, но, чем дальше разрабатывал операцию, тем больше склонялся к мысли, что в логове врага всяко придётся пользоваться его оружием, и потому неплохо бы иметь какую-нибудь теоретическую подготовку. «МАГИЯ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ» была, конечно, замечательной книгой, но для партизанских действий совершенно бесполезной. Лёлик пораскинул мозгами и пошёл знакомиться с вражьим оружием в запретную секцию библиотеки. Порывшись пару ночей, дотошный экс-аспирант всё-таки отыскал книгу «ЧЁРНАЯ МАГИЯ СКВОЗЬ ВЕКА. От Саурона до Вольдеморта», где подробно описывались все подлые приёмы некромантов. При прочтении Лёлик обнаружил, что полезных для него заклинаний имеется всего три, да и те непростительные и уголовно наказуемы. ВРИО Мастера Зелий несколько приуныл. Спасать Снейпа только затем, чтобы самому угодить за решётку, он не хотел. Была, конечно, такая полезная штука, как лицензия на использование непростительных заклятий. В книге говорилось, что подобные лицензии выдаются командирам опергрупп со специальными полномочиями и по специальным разрешениям Министерства Магии. Лёлику в таком случае до лицензии было, как до Африки пешком, но он всё же решил потренировать эти заклятия на всякий пожарный.

Тренировался ночами на пауках, ползавших по школе стадами. Заклинаний, как уже говорилось, было три, но Лёлик решил освоить только два: Круциатус, вызывающий болевой шок, и Аваду Кедавру — то самое супер-крутое заклятие, уложившее в кому Неназываемого. Круциатус на пауках шёл хорошо, а с Авадой у Лёлика был ступор — он всё время путался и произносил «Кевада Адавра», после чего из его палочки с шипением вырывался красный луч, а не изумрудно-зелёный, как надо. Пауки осыпались горсткой пепла, но будет ли это работать с Упивающимися Смертью, Лёлик не знал и злился на себя за забывчивость.

* * *

Теперь ночи стали для Лёлика самым насыщенным временем суток. Помимо уничтожения пауков, Мастер Зелий учился летать на снейповской метле. Если бы кто-нибудь сказал ему раньше, что он, Лёлик Снегов, по доброй воле залезет на этот веник-переросток, он долго бы смеялся. Сейчас же у него не было выбора. Декан слизерина подробно изучил карту Грюма, а точнее, окрестности пункта проведения операции. Карта, естественно, была магической и, если в неё тыкали волшебной палочкой, могла увеличивать или уменьшать масштаб. Лёлик изрядно поломал голову над тем, как он будет добираться на дачу, и, в конце концов, ему пришлось признать, что, кроме как на метле, никаким образом он туда не попадёт. Печально, но факт. Вражья малина находилась в стороне от дорог и была окружена лесами — идеальное место для конспирации.

Поэтому приходилось осваивать метлу. Хорошо ещё, что в «МАГИИ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ» имелось подробное руководство к использованию этого летательного аппарата. Первые полёты стоили Лелику огромного количества ссадин, синяков и расстроенных нервов. Они, несомненно, стоили бы и многих сломанных костей, но поначалу профессор Зельеделья не рисковал подниматься с земли выше одного метра и правильно делал. Снейповская метла (тот самый глючный, по мнению Малфоя, «Нимбус XPforProfessionals») была вещицей с характером и укрощению поддавалась плохо. Она всё время норовила сбросить заместителя хозяина, на команды вправо/влево не реагировала, летала только вперёд и исключительно по синусоиде. С тех пор Лёлик невзлюбил американские горки. Самый большой геморрой был с тормозами. Разгонялась метла охотно, а вот тормозить явно не любила. Лёлик отыскал заклинание специально для таких случаев — Резетус и только с его помощью призывал метлу к порядку и заставлял тормозить. Правда в отместку метла всегда заходила на посадку задом, и с этим декан слизерина уже ничего поделать не мог.

В конце концов, Лёлик всё же приручил метлу. Дома он каждое лето, живя в деревне у бабки Меланьи, катался на лошадях и был довольно неплохим наездником. Сейчас же ему в голову пришла забавная мысль, что по сути метла и лошадь отличаются мало, а значит, к ним нужен один подход. Профессор Снегов решил провести эксперимент и начал обращаться с метлой, как с Сивкой Буркой. Чистил её каждый день, переставил из чулана в комнату на коврик, поближе к камину, но не совсем близко, чтобы не засохла, и даже иногда разговаривал с ней, как с животиной. Странно, но эксперимент удался, даже, пожалуй, слишком. Метла, большую часть своей жизни простоявшая в сырости, хламе и паутине, растаяла и привязалась к Лёлику намертво. Вечерами, когда зельевар возвращался к себе (портрет-мерзавец открывал теперь дверь беспрекословно под угрозой быть заплёванным), метла моталась по комнате за новым хозяином, как щенок, время от времени ласково тычась ручкой в ладонь и просясь на прогулку. Когда же наступала ночь и Лёлик, оторвавшись от подготовки к урокам, говорил:

— Ну что, швабра, пошли выходить на орбиту, — метла тот час же радостно плюхалась ему в руки. Во время полётов она уже не хулиганила, и Лёлик чувствовал себя в воздухе с каждым разом всё увереннее.

Он полюбил ночь. Он наслаждался ею, когда кругом был только ветер, под ногами деревья, а наверху звёзды. Они добродушно подмигивали летящему волшебнику, и он чувствовал себя как никогда счастливым, сам не зная, почему. Вскоре он перестал падать, научился держать равновесие и привык уже приземляться так, как нормальные маги взлетают (на этот счёт у метлы был пунктик).

* * *

В общем и целом, профессор Снегов расценивал подготовку к проведению спасательной операции удовлетворительно. Правда, его не оставляло беспокойство по поводу непростительности тренируемых заклятий, да и уже пора было продумывать свои действия после того, как прибудет на место (Лёлик наивно надеялся подлететь на дачу незамеченным).

Где-то недели через две после ночного визита Поттера декан слизерина, придя после ужина к себе в комнаты, обнаружил, что запас подопытных пауков подошёл к концу. Он собрался выйти за новой порцией, но его остановил голос:

— Профессор Снегофф, сэр!

Лёлик только сейчас заметил, что в любимом кресле у камина, положив ногу на ногу, расположилось странное существо. Маленькая тощая фигурка, длинные нервные пальцы, остроконечные уши-лопухи, большие, невыносимо вежливые глаза на шкодливой мордочке — всё это напоминало Лёлику домовых эльфов. Однако гость очень сильно отличался от школьного техперсонала. Те носили вместо одежды наволочки, и вид всегда имели пришибленный. Вечерний посетитель являл собой более цивилизованный пример домового эльфа. Во-первых, в глазах его не было испуганного дебилизма, а во-вторых, он был одет, в смысле, нормально одет. Судя по прикиду, гость профессора Зелий переживал не самые худшие времена: джинсы «Raffles», косуха и ковбойские ботинки с острыми носами. Гость носил золотую серьгу в ухе, перстень на мизинце правой руки и массивную цепь, которую в данный момент нервно теребил пальцами, камень в перстне красиво вспыхивал отблесками от камина. В левой руке его дымилась сигарета. «Портрет пора закрашивать нафиг!» — сказал себе Лёлик, — «Всех пускает, сволочь, кроме хозяина!»

— Вы кто? — Вышло резко и холодно, но пусть знает, что никто не смеет отрывать Мастера Зелий от дел, тем более от изучения непростительных заклятий. Гость сразу же вскочил, смял сигарету в пепельнице и вежливо, немного заискивающе сказал:

— Прошу прощения за столь поздний визит, профессор. Как Вы уже догадались, я — домовой эльф в законе. В определённых кругах меня знают под именем Большого Добби, хотя это вряд ли о чём-то Вам говорит.

Профессору ничего из сказанного ни о чём не говорило.

— Ладно, Большой Добби, давайте по порядку. Для начала, что значит «в законе» (это выражение вызывало у Лёлика неприятные предчувствия), затем, что Вам угодно, и, наконец, почему я должен тратить на Вас своё время?

Большой Добби успокаивающе развёл руками.

— O.k., Ваше время принадлежит Вам, и я займу ровно столько, сколько Вы решите мне уделить. С Вашего позволения я сяду и объяснюсь.

Посетитель уселся обратно в кресло, Лёлик — на стул.

— Для начала, «домовой эльф в законе» — это значит, что я при свидетелях получил носок, официально считаюсь свободным и имею право на собственный бизнес, O.k.?

Лёлик ни черта не понял, но кивнул с непроницаемым видом. Гость продолжил.

— Затем, мне, а точнее лицу, которое я представляю, угодно сделать Вам деловое предложение. У Вас есть проблемы, г-н Снегофф, с нелегальным использованием неких заклятий.

Сердце Лёлика ухнуло куда-то вниз, непроницаемый вид сохранять было всё труднее.

— С чего Вы взяли?

— О, я всё-таки домовой эльф, хоть и в законе, а здесь работают мои бывшие … хм, коллеги. Скажем так, Ваша нелюбовь в последнее время к паукам обратила на себя внимание. Вы избавляете от них школу — святое дело! Однако способ избавления несколько странен. Ладно бы Вы их травили, как зельевар, но нет, Вы уничтожаете их Круциатусом и ещё каким-то странным красным лучом.

Лёлик приподнялся.

— Та-ак! Значит, эти тихони-паразиты, Ваши коллеги, только притворяются полудохлыми, а сами развели здесь шпионскую сеть и готовы продать всех кому угодно?!

— Ну-ну! К чему такие пассажи! Во-первых, не продать, а по-дружески проинформировать меня, а я здесь в авторитете. Во-вторых, не всех, только Вас, а Вами очень интересуется мой клиент. Итак, какой из всего вышесказанного напрашивается вывод? А вывод вот какой: господин декан осваивает непростительные заклятия, господин декан планирует их применять. Заметьте, мы не интересуемся, зачем, Ваш бизнес — это Ваш бизнес. Но для удачного бизнеса господину декану нужна лицензия на использование непростительных заклятий, не так ли?

Тут Лёлику стало по-настоящему интересно, он начал просекать ситуацию. ВРИО Мастера Зелий достал из бара бутылку Мартини, два бокала и коробку с сигарами, поставил всё это на журнальный столик у камина и сам пересел поближе.

— Продолжайте.

— Благодарю Вас, — Большой Добби взял протянутый ему бокал с вином и чуть пригубил, — м-м, у профессора Снейпа отменный вкус, Вы не находите? Так вот, мой клиент предлагает то, что Вам так не обходимо, в обмен на кой-какие услуги.

Лёлик знал, что лицензия на Аваду — штука экстремально редкая, а потому только саркастически поднял бровь.

— И прямо с министерской печатью?

Ушастый «авторитет» задумчиво кивнул, потягивая вино.

— Какие проблемы? Видите ли, мой клиент — фигура достаточно крупная, чтобы не опускаться до подделок. Лицензия настоящая. Точно с такими же пятнадцать лет назад авроры вырезали Упивающихся Смертью. Впрочем, лицо, от имени которого я с Вами беседую, понимает Вашу недоверчивость и готово согласиться на экспертизу.

— А кто Ваш клиент? — авторитетов в магическом мире Лёлик почти не знал, но выяснить эту загадочную личность не мешало.

— Это я сообщу, если Вы решите «потратить на меня своё время» и обсудить условия сделки. В противном случае я не буду Вас задерживать, Вы, кажется, собирались за пауками?

Лёлик закрыл глаза. Всё это ему не очень нравилось, но он понимал, налёт на хазу к Неназываемому — это не прогулка по грибы. Так или иначе, придётся во что-нибудь вляпаться. Ладно, чёрт возьми, он уже решил вернуться домой и пойдёт ради этого на риск.

— Чем же я могу быть полезен Вашему клиенту? Заметьте, я ещё ни на что не соглашаюсь!

Большой Добби расплылся в улыбке.

— O.k., ничего особо криминального. Нам нужны только Ваши профессиональные навыки.

Лёлик почувствовал, что лицензия уплывает от него. Дьявол! Он же не зельевар! Профессор Снегов опять состряпал непроницаемое лицо.

— Что конкретно?

— Не беспокойтесь, Вы справитесь. Мой клиент прежде чем принять решение предложить Вам сделку, просматривал по Вам бумаги и остался доволен Вашей компетентностью.

«Ни хрена себе! По мне уже есть бумаги», — эта мысль одновременно и тревожила, и веселила, — «Может, уже сам Тёмный Лорд в курсе, что я собираюсь его навестить, и тихонько покатывается со смеху? Стоп! А может, он и есть этот самый клиент?! Может, он так прикалывается?». Декан слизерина решительно произнёс:

— Послушайте, Большой Добби, мне действительно нужна лицензия на использование непростительных заклятий, и я готов пойти на сделку, если условия, предъявляемые мне, совместимы с моими карьерными планами и моральными принципами («Как я сказал!»). Но не намерен, слышите, не намерен продолжать этот разговор, если Вы не назовёте мне Вашего клиента, и что именно он хочет от меня!

— Да Вы настоящий бизнесмен, сэр, — Усмехнулся домовой эльф в законе, — Что ж, извольте! Мой клиент — г-н Гыр Хыр. Вы его, скорее всего, не знаете, но он, тем не менее, очень известен в магическом мире. Г-н Гыр Хыр является главой клана гоблинов Северного Уэльса. Это не самый многочисленный клан, но один из самых древних, и именно его представители наиболее приспособлены к цивилизации, успешно сотрудничают с волшебниками и процветают в крупных городах. Сейчас гоблины занимаются, в основном, бизнесом, и люди, которые маги, часто упускают из виду их воинственно прошлое, в чём крупно ошибаются. Однако, я здесь не за тем, чтобы пересказывать Вам историю взаимоотношений гоблинов и волшебников. Г-н Гыр Хыр контролирует несколько довольно крупных компаний, как пример я приведу «Гринготс» — единственны пока легальный банк волшебников в Британии; «МетлоСофт» — самая крупная и конкурентоспособная на сегодняшний день компания, выпускающая мётлы, ну и другие корпорации. Так что, уверяю Вас, господин декан, мой клиент — личность вполне серьёзная. Условия сделки вкратце следующие: Вы изготовляете некоторое количество зелья по заказу г-на Гыр Хыра, а он, соответственно, предоставляет Вам лицензию на пользование непростительными заклятиями.

Лёлик задумался: «Наркота, чего же ещё». С другой стороны, если он собирается пойти на конфликт с Тёмным Лордом, знакомство с авторитетными личностями не помешает.

— Каков срок лицензии?

— Три года, как обычно.

— Могу я дальнейшие условия сделки обсудить с самим г-ном Гыр Хыром?

Большой Добби облегчённо вздохнул.

— Собственно говоря, уважаемый сэр, именно за этим я здесь и нахожусь. Я уполномочен лишь предложить Вам сделку и, в случае Вашей заинтересованности, пригласить в гости к г-ну Гыр Хыру. Ну, так Вы готовы?

Лёлик кивнул обречённо. Его посетитель достал из кармана мобилку, видать магическую, потому как номер набирать не стал, а что-то пробормотав, сразу поднёс к уху. Перебросившись с кем-то парой фраз, гырхыровский представитель поднялся с кресла.

— Тогда не будем терять время. Сейчас отключат противоаппарационное поле. Вас ждут.

ВРИО Мастера Зелий тоже встал, собираясь спросить, как они будут добираться до Гыр Хыра, и сколько времени продлится визит, у него ведь завтра уроки. Вдруг его сильно качнуло, пол как будто ушёл из-под ног и в глазах потемнело.

Когда мир прекратил вертеться вокруг профессора Снегова, тот обнаружил себя стоящим в каком-то длинном коридоре с гобеленами на стенах, мраморным полом и мягкими пушистыми коврами. Его гость стоял рядом и ободряюще улыбался.

— Вы находитесь в лондонском особняке г-на Гыр Хыра. Не беспокойтесь, Вы вернётесь к себе через два-три часа. Прошу!

Пока Лёлик шёл по пустынному коридору за своим маленьким провожатым, он пытался хоть как-то спланировать предстоящий разговор с олигархом, но голову забивали разные ненужные мысли. Чтобы отвлечься, он спросил:

— Скажите, Добби, а чем Вы занимаетесь по жизни?

Тот обернулся, и по его глазам Лёлик понял, что эльф в законе ещё не привык, чтобы кто-то интересовался его делами.

— Да так… поставляю информацию, провожу сделки. Чаще занимаюсь пиаром. В общем, как в анекдоте, работа с людьми.

* * *

Глава клана гоблинов Северного Уэльса, обладатель контрольного пакета акций почти всех самых крупных компаний европейского волшебного мира, г-н Гыр Хыр принял профессора Зелий г-на Снегова в своём рабочем кабинете. Когда Лёлик и Большой Добби вошли, крутой гоблин поднялся с кресла.

— Добрый вечер, господин Снегов, очень рад знакомству, — Он пожал руку Лёлику и кивнул эльфу, — Благодарю Вас, Добби, Вы свободны.

Тот сразу же исчез.

— Прошу Вас, профессор, — хозяин светился радушием. Лёлик сел в кресло для посетителей и принялся разглядывать олигарха, стараясь, впрочем, делать это не слишком навязчиво. В своей жизни Лёлик видел крайне мало акул бизнеса, а гоблинов вообще не видел, так что ему было на что посмотреть. Г-н Гыр Хыр был личностью колоритной. По сложению он напоминал Большого Добби, только был повыше, где-то по плечо Лёлику, и физиономию имел крайне отталкивающую. Одним словом — гоблин. К Мастеру Зелий пришла мысль, что одна только его улыбка в тридцать три острых, как бритва, клыка могла бы надолго успокоить безбашенный слизеринский шестой курс. Весь вид олигарха внушал уважение. Судя по длинным, падающим на плечи седым волосам, лет ему было немало, даже по гоблинским меркам, но большие карие глаза сверкали молодо и весело. И вообще, от него разило какой-то непонятной силой, Лёлик печёнкой чуял, что Гыр Хыр очень опасен. Одевался старый гоблин соответственно положению богато и стильно, но без вычурности: твидовая тройка цвета шоколада, светлая рубашка и шейный платок под цвет костюма, перехваченный небольшой бриллиантовой брошью. Драгоценностей г-н Гыр Хыр не носил, кроме броши и рубинового перстня дивной работы на среднем пальце правой руки. Пока Лёлик разглядывал своего хозяина, тот достал из бара старый добрый виски, плеснул немного в гранёные стаканчики и опустился обратно в кресло.

— Очень приятно, что Вы заинтересовались моим предложением, господин профессор.

— Однако я хотел бы узнать о нём подробнее, — Лёлик изо всех сил старался произвести впечатление делового мага.

— Разумеется! Мне нужно около двадцати килограммов взрывчатого вещества, лучше, конечно, гексогена. С Вашим университетским образованием (Гыр Хыр усмехнулся, глядя на удивлённо вытянувшееся лицо декана слизерина) и имея в распоряжении лучшую в Англии лабораторию, Вы справитесь с приготовлением взрывчатки без проблем. В качестве же оплаты я предлагаю вот этот документ.

Главный гоблин достал из стоящего на столе резного ящичка свиток и протянул его гостю.

— Можете ознакомиться.

Лёлик развернул свиток. Да, это была она, лицензия на право пользования непростительными заклятиями в течение трёх лет, и внизу, рядом с подписью министра, г-на Фаджа, стояла печать Министерства Магии.

— Здесь осталось только вписать Ваше имя. Быть может, Вы сомневаетесь в подлинности документа? — Гыр Хыр вопросительно выгнул бровь.

Лёлик замотал головой. В подлинности лицензии он перестал сомневаться как только увидел олигарха. Очень хотелось сунуть свиток в карман и смыться, но это было бы глупо и бесперспективно. Лёлик положил лицензию на стол.

— Теперь мне хотелось бы услышать Ваше мнение по поводу моего предложения, — гоблин-миллиардер откинулся в кресле.

Мнение у профессора Снегова было неоднозначным. В лаборатории Снейпа с приготовлением гексогена действительно напряга не возникло бы, Лёлик знал, что справится. Но это был, чёрт побери, гексоген, а не зелье от склероза! Аспирант химфака скосился на Гыр Хыра. Вряд ли старый хрыч намерен рассказывать, зачем ему взрывчатка, но уж всяко не для добрых и общественно полезных мероприятий.

— Господин Гыр Хыр, меня не интересует, для чего Вам гексоген, но я хочу быть уверен в том, что после того, как я его приготовлю, в школу не прибудут авроры с дементорами и не заберут меня в Азкабан. Лицензия на непростительные заклятия вряд ли поможет мне в тюрьме.

Гоблинский авторитет удивлённо вскинул брови, а потом вдруг рассмеялся.

— В Азкабан? Надо же, в таком молодом возрасте и такие мрачные мысли! Во-первых, господин профессор Зелий, Дамблдор Вас никому не отдаст, а во-вторых, — Гыр Хыр зубасто улыбнулся, — не думаю, что моё применение гексогена вызовет недовольство у авроров.

Такой ответ не очень-то устроил Лёлика, и его хозяин это заметил. Он достал из ящика стола коробку с сигарами и подвинул её к собеседнику.

— Курите?

— Да, спасибо, — Лёлик взял одну. Гоблин тоже раскурил сигару, встал из-за стола и подошёл к окну. За окном стояла тёплая осенняя лондонская ночь.

— А я всё бросать собираюсь. Печень, знаете ли. Врачи советуют переходить на здоровый образ жизни. Вот эту докурю и брошу.

Гыр Хыр неожиданно резко повернулся от окошка к Лёлику и хитро прищурился.

— Ладно, боггарт с Вами, молодой человек! Я расскажу, зачем мне взрывчатка. В конце концов, что я теряю? Вы вернётесь в Вашу Сибирь и забудете всё это, как дурной сон. А за это Вы расскажете мне, зачем Вам Авада Кедавра. По правде говоря, я давно уже ломаю голову на тем, кто же сумел так сильно Вас достать, Вы ведь здесь совсем недавно и почти никого не знаете, ну не Грюм же?

Лёлик усмехнулся.

— Нет, не Грюм. Хорошо, я расскажу.

Глава гоблинов вернулся в своё кресло.

— Начинать придётся издалека.

* * *

Оказывается, матёрые бизнесмены, как и простые смертные, не застрахованы от ошибок и расплачиваются за них из своего кармана. Главной ошибкой г-на Гыр Хыра был Тёмный Лорд. Их деловое сотрудничество началось около пятидесяти лет назад, когда будущий главный геморрой светлых волшебников ещё не был ни «Тёмным», ни «Лордом». Это был только что окончивший Хогвартс молодой человек по имени Том Реддл, безумно талантливый и безумно честолюбивый. Поначалу главу гоблинов заинтересовали его проекты чисто научного содержания. Гыр Хыр, немалую часть своего состояния сделавший на инновациях, почуял неординарность молодого мага и решил вложить в него деньги. И окупались эти деньги с лихвой. Шло время. Гыр Хыр не мог нарадоваться на Реддла, который незаметно заделался ближайшим корешем старого гоблина. Но всё хорошее когда-нибудь кончается. Кончилось оно и для Гыр Хыра. Когда олигарх обнаружил, что дружище Томми перешёл от научных проектов к философским, читает Слизерина, жизнеописания Великих Чёрных Магов и выдвигает какие-то сомнительные теории, он смеялся и списывал всё на переходный возраст. Когда сомнительные теории нашли отклик в народе, и за Реддлом стали мотаться стада желторотых юнцов, заведя себе что-то вроде фан-клуба, гоблин ласково журил приятеля: «И нравится тебе компостировать мозги глупым мальчишкам и девчонкам?» Когда фан-клуб перерос в секту, а его члены, оказавшиеся не просто «глупыми мальчишками и девчонками», а одними из самых талантливых и перспективных магов, стали вплотную заниматься чёрной магией и магией вооружений, Гыр Хыр взволновался. Но поделать он уже ничего не мог, так как внезапно обнаружил, что Томми имеет над ним большую власть. Гыр Хыр уже не мог уйти из этого бизнеса, слишком выгодного и слишком заманчивого. Кроме того, его кореш совсем задурил мозги старому гоблину. За бутылкой водки он убедительно доказывал, что все его деяния — на благо волшебного общества, что магглы — источник всех бед нормальных людей, и не гоблинское это дело — их жалеть («Да над тобой же домовые эльфы смеяться будут!»), что его, Томми, никто никогда по-настоящему не понимал, кроме Гыр Хыра, его учителя, благодетеля, второго отца, а может даже и первого, и всё в таком же духе. Кончалось всё тем, что главный гоблин пускал умильную слезу и закрывал глаза на все закидоны «сыночка».

А закидоны были мама не горюй! Заделавшись авторитетом в магических кругах, Томми стал очень щепетилен в отношении своего происхождения и социального статуса. Гыр Хыр заработал себе первый инсульт, превращая его из Реддла в Лорда (на меньшее Томми не соглашался). Старый бизнесгоблин, воспользовавшись своими многочисленными связями и потратив немалую часть кровных сбережений, уже почти подготовил все документы, подтверждающие происхождение Реддла от Ланкастеров, когда выяснилось, что потенциальный потомок благородного рода не к месту проявил изобретательность и уже придумал себе фамилию — Вольдеморт. Более того, ему на фиг не нужны были Ланкастеры, он хотел происходить от Слизерина! Фамилия Вольдеморт была для британского волшебного мира новой и со знатными семействами (тем более, со Слизерином) близко не стояла. Олигарх честно пытался объяснить это своему приятелю. Доказывал, что невозможно с любой попавшейся кличкой лезть в Лорды, увещевал, хватался за сердце, потрясал генеалогическими деревьями, но Томми упёрся рогом. И вот Гыр Хыр, собственной персоной, с чемоданчиков баксов в одной руке и с авоськой галеонов в другой, жуя валидол, как жвачку, бегал по старинным тёмным и тайным знакомствам. И ведь добегался! Дошлые люди нарисовали «древние манускрипты», где английским по белому было написано, что среди внучат Слизерина, резко ставшего из бездетного многодетным (и тем более, многовнучным), самыми любимыми были Вольдеморты. Те же дошлые люди (а может, и не люди) выправили все необходимые бумаги со всеми необходимыми печатями, делавшие Томми единственным наследником самого скандального основателя Хогвартса. Другие умельцы состряпали хорошенький PR (ох, не одна авоська галеонов ушла на это дело). Народу грамотно растолковали, что у старого Салазара были наследники, только они на протяжении нескольких веков тихо и незаметно сидели в укромном уголке Эссекса, опасаясь гонений со стороны более многочисленных и свирепых потомков Гриффиндора. Но вот сейчас молодой Лорд, ранее удачно косивший под «скромного сельского мага», решил восстановить былую славу угасающего рода и т.д. и т.п. И народ повёлся. Тех, кто не хотел вестись, уговаривали теми же баксами и галеонами. Томми стал Лордом Вольдемортом, Гыр Хыр стал плохо спать по ночам.

Второй инсульт пришёл к старому гоблину, когда Томми угодил в одиннадцатилетнюю кому. Нет, Гыр Хыр не был сентиментален, гоблинам это ни к чему. Для него отключка Томми была ударом, но не по отцовским чувствам, а по кошельку, причём, ударом ниже пояса. Перед тем, как наехать на Поттеров, Тёмный Лорд выкачал из Гыр Хыра убойную сумму на свой новый проект. Проект обещал быть выгодным (как всегда у Реддла), гоблин сумму дал и стал ждать прибыли. И дождался, когда одним чудесным летним утром к нему в чашку с кофе бухнулась взмыленная сова с Вопиллером от Люциуса Малфоя: «ВСЁ ПРОПАЛО!! ПОВЕЛИТЕЛЬ УМЕР!!!»

Этот день был праздником для светлой стороны магического мира. Волшебники косяками мотались по улицам, дарили друг другу подарки, распевали патриотические песни и приставали к магглам с требованием выпить за упокой души последнего наследника Слизерина — в общем, радовались. Гыр Хыр до улицы так и не дошёл, и потому радовался у себя дома, лёжа под капельницей и подсчитывая убытки. Потом начались массовые аресты последователей Реддла, и Гыр Хыр понял, что убытки эти ему никто не возместит. А когда всё более-менее устаканилось, старый гоблин стал склоняться к мысли, что можно, пожалуй, и заплатить такую сумму за спокойствие. Потому что жизнь главы гоблинов стала без Томми неправдоподобно спокойной, и это ему понравилось. Гыр Хыр опять вернулся к тем временам, когда он сам, сам принимал решения за себя и за весь клан, когда на первом месте стояли интересы его семьи, а не благородная цель Уничтожения Всех Магглов. Два инсульта и двадцать две душеспасительные беседы с Дамблдором повернули гоблина к добру и свету.

Когда, чуть больше пяти лет назад, начали ходить слухи о возвращении Тёмного Лорда, Гыр Хыр не обрадовался. Он не хотел менять спокойствие на бизнес с Реддлом, каким бы выгодным он ни был. Тем более, что выгодным этот бизнес олигарх уже не считал (после двадцати-то двух душеспасительных бесед). Гыр Хыр собирался твёрдо поставить точку на их деловых отношениях, но ждал, чтобы Реддл пришёл к нему сам. Томми пришёл не сразу. У него были какие-то проблемы с возрождением, возрождался он кусками и со страшным скрипом. Упивающиеся Смертью во главе с Малфоем хоронили его каждый год (и каждый год на новом месте), министерство, дабы не нервировать общественность, решило не менять официальную версию его давнишней смерти. Но Гыр Хыр знал, что он выберется из комы, его Томми всегда был очень упорным мальчиком. Но вот, наконец, Томми воскрес окончательно, нажравшись какой-то отравы по рецепту тунгусских шаманов, снова стал молодым и красивым, места своих прежних захоронений приказал ликвидировать и несколько месяцев назад явился к «папаше» Гыр Хыру — эдакий Рождественский подарок.

Возродившись, Томми стал гораздо наглее и самоувереннее. Он явился гоблину как Чёрный-чёрный маг, как Ужас Летящий На Крыльях Ночи, со свитой, со спецэффектами и прибамбасами (Гыр Хыр даже поначалу принюхивался, не тянет ли серой). Он разговаривал с олигархом с небрежной снисходительностью короля и сразу же назвал сумму, которая потребуется для его повторной раскрутки. Сумма старого гоблина позабавила, и он сказал:

— О финансах мы с тобой поговорим позже, Томми. Сначала покажи мне, что ты ещё на что-то способен. Сегодняшнее шоу выше всяческих похвал, но я тоже могу прийти к тебе в гости в облаке дыма, с громом, с молнией, с Малфоем и Снейпом на подтанцовке. И даже с Фаджем на бэк-вокале. Слава Мерлину, пока у меня на всё это денег хватит.

Томми это немного остудило, он понял, что Гыр Хыр ему гораздо нужнее, чем он Гыр Хыру. Тёмный Лорд вспомнил старые добрые времена, опять полез корешиться и звать гоблина «папенькой».

Гыр Хыра же наглость Реддла привела в бешенство, в настоящее гоблинское бешенство, дремучее, но успешно скрываемое под маской современного бизнесгоблина. Он не отказался от мысли прекратить деловое сотрудничество с тёмным магом, но не сразу. Тогда, 16 лет назад, Томми, уйдя в незапланированный отпуск, наколол Гыр Хыра на очень крупную сумму, и теперь Гыр Хыр собирался вернуть своё, со всеми процентами, и заодно доказать г-ну Вольдеморту, что накалывать олигархов иногда бывает опасно.

* * *

Г-н Гыр Хыр встал с кресла и прошёлся по комнате. Глаза его сверкали злым волчьим блеском, на губах кривилась нехорошая ухмылка. Лёлику начали вспоминаться всякие страшные сказки про гоблинов. Современный представитель этой свирепой народности тем временем бормотал:

— Что он себе позволяет, этот мальчишка! Я, Гыр Хыр, сделал свой первый миллиард ещё до того, как его дед определился, мальчик он или девочка!

Гоблин замолчал. Лёлик, набравшись храбрости, попробовал вернуть его к разговору:

— Так зачем Вам гексоген? Будете взрывать Томми с его бандой?

Тут до него дошло, что он только что сказал: «А ну как правда рванут. Батюшки, у меня же там Снейп!!» Гыр Хыр покривился.

— Ещё руки об него марать! Да Вы, я вижу, взволновались. Не хотите брать на себя такую моральную ответственность («Не хочу умереть деканом слизерина!»), понимаю. Нет. Пусть его Дамблдор взрывает. Я хочу вернуть свои деньги. Как я уже сказал, я отказался финансировать Реддла до тех пор, пока он не представит мне более-менее стоящий проект. Он клялся, что к концу года принесёт мне голову Поттера, но я не вижу никакой пользы для себя от этой головы. Разве что только в случае полного разорения открывать музей имени Золотого Мальчика с одним экспонатом — головой. Так вот, сейчас вся шайка гудит на общественные деньги, а конкретно, на деньги Малфоя и Дамблдора.

Лёлик решил, что ослышался.

— Простите, Дамблдора?!

— А Вы думали, Снейп там шпионит на свои бабки? Как же!

Гоблин немного порадовался, глядя на Лёлика, отскребавшего челюсть от стола, и продолжил:

— Недавно у них выгорела какая-то афера, и касса значительно пополнилась. Можно сказать, что накопилась именно та сумма, которую я потерял 16 лет назад, с учётом инфляции. Сейф с деньгами вместе со всей тёплой компанией находится в загородной резиденции Малфоев (тут Лёлик навострил уши). Можно было бы, конечно, нанять специалиста по взлому и взять деньги тихо, но я планирую сделать это с серией показательных взрывов, чтобы, так сказать, оставить о себе воспоминания. Кроме того, так будет легче уничтожить кое-какие лишние документы с моими автографами. Да и малфоевская фазенда приобретёт живописный вид, — старый гоблин сверкнул клыками, — Когда-то давно мы славно рыбачили там с Томми. Теперь буду приходить сидеть на руинах и грустно предаваться воспоминаниям.

Лёлик уже какое-то время соотносил гырхыровский план со своим собственным, и пока у него были неувязочки.

— Ну, даже если и взрывать, думаете, там нет достаточного количества охраны?

— Конечно, есть! И охрана, и модная противомагическая сигнализация. Но мы же не полезем туда с бухты-барахты. Операцию будем проводить в момент упадка бдительности.

— Это как?

— Через две недели у Томми День Рождения. Все упьются в умат, и тут появимся мы с подарочком. Хотя, это ещё пока продумано сыро, здесь неплохо бы подстраховаться.

Г-н Гыр Хыр и г-н Снегов крепко задумались, каждый о своём, но, в сущности, об одном и том же. Наконец, глава гоблинов очнулся от раздумий.

— Ну, я удовлетворил Ваше любопытство? Теперь Ваша очередь! Зачем Вам Авада Кедавра?

Лёлик, ломавший голову над тем, как бы поделикатнее вклиниться со своими проблемами в план олигарха, решил просто рассказать всё как есть.

— Это нужно мне затем, чтобы, как Вы раньше выразились, вернуться в свою Сибирь…

Гоблин выслушал декана слизерина внимательно и не перебивая. Его удивила и позабавила идея Лёлика в одиночку совершить партизанский рейд на дачу, но он списал это на неосведомлённость ВРИО Мастера Зелий насчёт типов, эту дачу населявших. А потом к Лёлику вдруг пришло вдохновение.

— Послушайте, г-н Гыр Хыр, Вы хотите забрать деньги, я хочу забрать Снейпа. У меня есть идея. Я могу кроме гексогена приготовить ещё и сильное снотворное, чтобы они наверняка не смогли оказать сопротивления. Только… («Только, возьмите меня, пожалуйста, с собой!» — но как это сказать на языке деловых магов, Лёлик не знал).

Впрочем, Гыр Хыр его прекрасно понял.

— Идея у вас, молодой человек, очень интересная, и её стоит обсудить!

Через час обсуждения, после двух бутылок виски и коробки с сигарами (гоблин временно передумал бросать курить) на свет родился план под кодовым названием «Операция «ГЫ» (ГЫ, как объяснил Лёлику Гыр Хыр, на языке гоблинов означало почти всё). План вкратце был следующий:

В День Рождения от имени «папаши» Гыр Хыра Томми посылаются в качестве подарка 15 ящиков водки собственного приготовления Лёлика. Гоблинский боевой отряд специального назначения, пробравшись на место по трубам канализации (обычный для гоблинов способ путешествия) и минуя таким образом охрану, проводит минирование объекта. Во время праздника, когда снотворное начинает действовать и враг отрубается, производится серия взрывов, из канализации вылазят гоблинские ниндзя и идут успокаивать непьющих (совсем уж крайняя перестраховка), снимать сигналку и впускать г-на Гыр Хыра с г-ном Снеговым (Для Гыр Хыра с его социальным статусом пробежка по канализации была непозволительной роскошью. Лёлик же подумал и решил всё-таки прилететь на метле). Гоблинская диаспора идёт по своим делам. Лёлик находит Снейпа (или доказательства его смерти), грузит то, что найдёт, на метлу и потихоньку отваливает в школу. После завершения операции, удачного или неудачного, г-н Гыр Хыр и г-н Снегов обязуются не афишировать своё знакомство и вообще, про всё забыть («Это не нужно ни мне, ни Вам. Да и станете ли Вы в России хвастаться знакомством с гоблином?» «Мерлин упаси! Нет, конечно!» «Вот, вот. Рано вам ещё по психушкам околачиваться»).

План операции был оформлен, подписан главой клана гоблинов Северного Уэльса и деканом слизерина и скреплён собственной печатью олигарха. Время подходило к утру, и Лёлик засобирался в школу. Для утрясения мелких деталей Гыр Хыр подарил профессору Зелий магическую мобилку и объяснил, как ей пользоваться. Две стороны договора пожали друг другу руки. Лёлик был усталый, но счастливый, гоблин тоже казался довольным.

— До свидания, г-н Гыр Хыр.

— До свидания, молодой человек, — гоблин хитро прищурился, видимо, у него это считалось признаком безудержного веселья, — Мы покажем этой шпане, где зимуют боггарты!

0

6

Глава 4. Ночь и звёзды
часть вторая

* * *

Оставшиеся до Дня Рождения Томми две недели пролетели, как во сне. У Мастера Зелий не было ни одной свободной минуты. Днём — уроки, вечером — приготовление взрывчатки и снотворного, ночью — очистка школы от пауков и полёты. Спал урывками, два-три часа в сутки, и, странное дело, совсем не чувствовал себя уставшим. Настроение было по-боевому приподнятое. Через пять дней после разговора с Гыр Хыром двадцать килограммов гексогена были готовы, и Лёлик через домовых эльфов сдал «товар» олигарху. Следующей ночью Большой Добби принёс ему лицензию на пользование непростительными заклятиями. К ней прилагался дружеский совет бизнесгоблина пользоваться этими самыми заклятиями по возможности реже.

В скором времени поспела подарочная водка. Мстительный декан слизерина испробовал её на Пивзе. Полтергейст был падок на спиртное, но директор ещё двадцать лет назад устроил для него «сухой закон», так как, наклюкавшись, Пивз терял последние остатки уважения к общественности: вытирал ноги об Почти Безголового Ника, грязно домогался Толстого Монаха, искал по всей школе Кровавого Барона с намереньями набить ему морду и орал под окном директора матерные частушки. Лёлик проводил эксперимент ночью. Поставил в одном из излюбленных коридоров Пивза стопарик со своей водкой и стал ждать, притаившись в уголке. Ждать пришлось недолго, водку полтергейст чуял, как изголодавшийся вампир чует свежую кровь. Через две минуты он уже был у стопаря, воровато огляделся, молниеносно опрокинул в себя его содержимое и с независимым видом удалился сквозь стенку. Следующие два дня полтергейст дрых в ванной для старост, аки спящая красавица в хрустальном гробу. Только красавица спала тихо, а Пивз храпел на всю школу. Ученики и учителя, не совещаясь, пришли к единогласному выводу, что будить его не стоит, двое суток отдыхали и тяжело вздохнули, когда на третий день полтергейст ожил и вернулся к прежней разбойной жизни.

Результатом эксперимента Мастер Зелий остался доволен, и через тех же домовых эльфов под руководством Большого Добби переправил водку главному гоблину. Гырхыровские умельцы оформили бормотуху по бутылкам с наклейками «VodkaSmirnoff», запечатали их лицензионными печатями, пририсовали знак качества, празднично упаковали, и подарок для Томми был готов.

Как ни шифровался Лёлик, летая по ночам, он всё-таки был обнаружен, причём, ни кем иным, как Поттером. Однажды маявшийся бессонницей мальчишка шатался по окрестностям школы и увидел одинокую фигуру, парившую в ночном небе, скорчившись на метле. Поттер с профессиональным интересом понаблюдал, как фигура задом заходит на посадку, и отвесил челюсть, узнав в приземлившемся лётчике преподавателя Зелий. Тот тоже застыл, увидев мальчишку: «Твою мать! Неувязочка вышла».

— Минус пятьдесят баллов с гриффиндора за гуляние после отбоя! — Лёлик разозлился. Всё шло, как по маслу, и тут на тебе! Снятые баллы привели парня в чувство, правда, не до конца.

— Добрый день… вечер… извините, профессор…

— Доброй ночи, мистер Поттер, — помог ему Мастер Зелий.

— Вы летаете?

— А Вы не летаете? («Какой идиотский разговор!»)

— Я летаю… днём… А почему Вы ночью?

— Слушайте, Поттер, если Вы не хотите лишиться ещё сотни баллов, идите спать! Ночные полёты успокаивают нервы, ясно?! — сквозь зубы процедил профессор Снегов. Мальчишка закивал, но в глазах его блестела подозрительность.

— Вы хотите сбежать из школы?

Нет, тут баллы снимать бесполезно. У парня на физиономии было написано, что он сейчас пойдёт к директору, и тогда День Рождения Томми пройдёт без Лёлика. Мастер Зелий решил пойти другим путём.

— Так. Слушай сюда, Гарик. Ты ведь хочешь, чтобы Снейп вернулся? — у пацана сделалась несчастная рожица, и он кивнул, — Очень хорошо. Я тоже хочу, чтобы он вернулся, так как тогда я смогу наконец-то уехать домой. У меня есть план…

— Как спасти профессора?! — перебил пришедший в буйный восторг мальчишка.

— Сбавь громкость! — тот послушно закрыл себе рот ладонью, — Именно так. Но этот план провалится, если ты скажешь хотя бы слово кому-нибудь. Я ещё раз спрашиваю, ты хочешь, чтобы Снейп вернулся?

— Я никому ничего не скажу, — Поттер вдруг сделался серьёзным, — особенно, директору.

Лёлик кивнул.

— Мы с тобой поняли друг друга, Гарик.

— Но как Вы в одиночку… — начал было пацан, но Лёлик его тормознул.

— Это пошли уже лишние вопросы. Просто у меня есть план. Для его выполнения мне нужно освоить технику полётов на метле. Это всё, что я собираюсь тебе сказать.

— Ага… Только Вы на метле сидите неправильно, Вам в воздухе неудобно. И поворачиваете как-то не по-людски…

Короче, теперь у Лёлика по ночам появилась компания в лице инструктора по полётам Гарольда Поттера. Мальчишка вёл себя образцово, вопросов никаких не задавал и про Снейпа не заикался. По части полётов он был настоящим талантом («Если бы ты химию знал так, как летаешь!» «Это Вы загнули, сэр. Наклонитесь чуть вперёд и не горбитесь»). Что там Поттер себе надумал по поводу плана спасения Снейпа, неизвестно, но он твёрдо вознамерился сделать из ВРИО декана слизерина мастера спорта по полётам на метле. «Видать, решил, что я буду играть с Тёмным Лордом в квиддич», — мрачно думал Лёлик, заходя на мёртвую петлю, — «А Снейп — как приз. Мама дорогая! Щас грохнусь! Ф-ф-у-у-у!!! Пронесло!!!»

— У Вас получается, сэр! Давайте-ка ещё раз.

— Поттер!! Минус двести баллов!!!

Вот так и летело время. И однажды, забежав к себе перед ужином, Лёлик обнаружил в кресле Большого Добби. Замудохавшись на интенсивной перевозке грузов, эльф за последние две недели осунулся, побледнел, похудел и вообще, вид имел несчастный. Увидев Мастера Зелий, он приветственно взмахнул ушами.

— Добрый вечер, сэр. Пока ещё добрый. Сегодня ночью у Сами-Знаете-Кого гулянка Сами-Знаете-Где. Подарок уже отправлен. Г-н Гыр Хыр с Вами созвонится, будьте готовы к вылету часов около десяти, O.k.? До свидания, сэр. Мне хотелось бы ещё раз увидеть Вас живым. Да, чуть не забыл, г-н Гыр Хыр просил передать Вам, что в случае неудачного для Вас исхода операции Ваши похороны состоятся за счёт г-на Гыр Хыра, так что не волнуйтесь. Всего хорошего.

Эльф исчез. Ужинать расхотелось.

Сначала Лелик, сопровождаемый метлой, мерил шагами комнату, поглядывая на часы, и нервно курил «Вот оно, Лёлик Снегов! Ты к этому стремился, не так ли? Ты доволен?» Он подумал и решил, что, пожалуй, доволен. Так или иначе, сегодня всё разрешится. Авось, разрешится хорошо. Мотаться по комнате надоело.

— Пойдём, поздравим Томми, швабра!

Лёлик взял метлу и вышел на улицу. Вечерело. На небе зажигались звёзды. Декану слизерина вдруг отчаянно захотелось оказаться в воздухе, поиграть в догонялки с ветром. На него накатило какое-то бесшабашное веселье, ему стало всё по фигу, он готов был приволочь домой Снейпа за шкирдон, даже если для этого потребовалось бы сыграть в квиддич со всеми Упивающимися Смертью.

Лёлик с минуты на минуту ожидал звонка Гыр Хыра, когда его тихонько окликнули:

— Добрый день, в смысле, вечер, сэр.

Ну конечно, это Поттер подобрался по-партизански.

— Тренировки закончены, Гарик. Будем надеяться, они пригодятся.

— Улетаете? — грустным шёпотом.

— Как видишь.

— Вернётесь? — с надеждой, что вернётся не один.

— Куда я от вас денусь.

— Сэр, я тут подумал… У меня есть мантия-невидимка. Папина. Вам будет очень полезно быть невидимым…- парнишка протянул профессору что-то серое непонятной формы. Лёлик этот жест оценил.

— Спасибо, но не надо. И прекратите, мистер Поттер, раздаривать семейные реликвии кому попало!

Тут зазвонил телефон. Лёлик поднёс трубку к уху и услышал знакомый глуховатый голос:

— Пора. Через два часа встречаемся в условленном месте. Страшно?

— Весело.

— Мне почему-то тоже. Впадаю в маразм! Ладно, отбой.

Лёлик сунул мобилку в карман и повернулся к притихшему Поттеру.

— Ну, Гарик, понеслась душа в рай!

Тот некоторое время молчал, а потом вдруг быстро заговорил:

— Сэр! Когда Вы его увидите… Скажите ему, пожалуйста… Скажите, что я буду писать у него диплом!

— Скажу, конечно, — Лёлик уже выходил на взлётную полосу «Скажу, конечно. Только после того, как доставлю в кабинет директора. А то, мало ли…» Ветер привычно подхватил волшебника и понёс в ночь. Профессор Зелий полетел на дело.

* * *

— А где Севик, Андрэ? — капризно протянул бледный черноволосый мужчина непонятного возраста с нечеловеческими красными глазами. Мужчина сидел, небрежно откинувшись в кресле, во главе длинного праздничного стола, который, в свою очередь, стоял на обширной поляне рядом с шикарным особняком. Судя по обилию веселящегося народа, на поляне в самом разгаре была массовая гулянка. Играл живой оркестр. Многие танцевали. Некоторые, сидя на травке, распевали песни. Кто-то, уже нагулявшись, отдыхал, самые стойкие сидели за столом. Закуси на столе почти не осталось, а из напитков преобладала водка «Smirnoff».

— На веранде сидит, — тот, к кому обратился красноглазый мужик, мотнул головой в сторону особняка, — говорит, достали уже со своим бухлом.

— А ну и ладно, — красноглазый задумчиво повертел стакан, — тогда ему не достанется праздничного торта! А где торт, Андрэ?

Тот свистнул и щёлкнул пальцами:

— Сеня!!! Торт!!!

Народ начал подтягиваться к столу. Принесли огромный кремовый торт, украшенный розочками. На нём красовалась надпись: «С Днём Рожденья, Повелитель!», а посерёдке одиноко торчала зелёная свечка. Красноглазый именинник некоторое время пялился на неё, а затем грустно сказал:

— Почему одна свеча, сволочи?

Народ скукожился, Андрэ, что-то фальшиво насвистывая, пристально изучал звёзды. После нескольких минут напряженной тишины раздались испуганные голоса:

— Это всё Люци, Повелитель! Говорит, господин наш пережил второе рождение, и, так сказать, первый год только пребывает в нормальном облике, чего мы ему и желаем… и вот…

— А-а, ну тогда сойдёт, — смилостивился именинник. Гости расслабились, гулянка продолжилась. Через какое-то время виновник торжества начал неудержимо зевать, да и народ тоже клонило в сон.

— Скукотища! Что у нас там ещё в культурной программе? — очередной зевок чуть не вывихнул красноглазому челюсть. — Фейерверк, кажется, — глаза его слипались, — А где фейерверк, Андрэ? — пробормотал именинник, прежде чем рухнуть физиономией в торт.

— Щас распоряжусь, — тот устало поднялся и обвёл мутными глазами поляну, — Фига! Все дрыхнут!

Прежде чем провалиться в сон, Андрэ успел увидеть первый взрыв и подумать: «Какой странный фейерверк!» Операция «ГЫ» началась.

* * *

Всё прошло почти по плану. Гырхыровские ребята отключили охранную магию и впустили подкатившего на летучем лимузине главного гоблина с прилетевшим на метле Лёликом. Увидев картину сонного царства, Гыр Хыр удовлетворённо хмыкнул.

— Что ж, молодой человек, зелье сработано на славу. Теперь можно идти забирать то, что нам нужно, — гоблин протянул Лёлику руку, — С Вами было очень приятно работать, г-н Снегов.

Лёлик руку пожал.

— С Вами тоже, г-н Гыр Хыр. Спасибо.

— Пока ещё не за что. Желаю удачи!

И они разошлись каждый по своим делам.

Лёлик нашёл Снейпа, лениво развалившегося в кресле на веранде, в добром здравии и с цветущим видом. Надо сказать, что у самого аспиранта вид был далеко не цветущий: за время своей учительской карьеры он похудел, приобрёл изжелта бледный цвет лица, волосы от кабинетного тумана постоянно засаливались, и никакой шампунь им не помогал.

На взрывы Снейп не обратил внимания, думая, что это чудит Томми, а потому явление Лёлика его сильно удивило.

— Вы кто? И как Вы сюда попали?

— Я — Ваш заместитель. Попал сюда с гоблинами.

— С гоблинами?! — Снейп одним прыжком подлетел к окошку и тихонько ахнул:

— Твою ма-ать…

Лёлик, тем временем, не давая директорскому шпиону прийти в себя, произносил заготовленную речь о том, как сильно родная школа ждёт любимого профессора обратно, как переживают все, думая о мучениях профессора в плену, но теперь самое страшное позади, т.к. появилась возможность без шума и пыли убраться из этого притона и вернуться домой, профессор рад? Профессор ни лешего не понял из слов заместителя, кроме одного: каникулы кончились!

— Твою мать!

Он помолчал немного, потирая пальцами виски, затем спросил, кивнув на окошко:

— Что с ними?

— Спят, — с готовностью ответил Лёлик, — и будут спать ещё часов тринадцать-пятнадцать. А Вы водку не пили?

— Надоело… Понятно… Снотворное зелье кто готовил?

— Я. И взрывчатку тоже я.

Чёрные брови удивлённо взлетели, Лёлик почувствовал себя квалифицированным зельеваром.

— Пойдёмте, профессор Снейп. Вам, наверное, не терпится вернуться к работе!

Снейп скрипнул зубами и хотел что-то сказать, но ему помешали.

С воплем «Какого чёрта здесь творится?!» на веранду вбежали двое Упивающихся Смертью, видимо ещё не успевших набраться до нужной кондиции. Один был высокий блондин с длинными, собранными в хвост волосами и с аристократической физией, другой — коренастый, рыжий и смугловатый, с рожей закоренелого уголовника. Оба держали в руках волшебные палочки.

— Я спрашиваю тебя, Севик, какого дьявола… — надрывался рыжий.

— И кто этот тип? — кивнул на Лёлика блондинистый.

Снейп поморщился.

— Не ори, Тони. По всему дому шарятся гоблины Гыр Хыра, которого ты и Розье называли старой ушастой лягушкой. И ты спрашиваешь меня, что здесь творится?

— Не умничай, Севик, — прорычал рыжий, — это вредно для здоровья!

— И кто, в конце концов, этот тип? — белобрысого зациклило на Лёлике.

— Ты опять будешь утверждать, что это не твоих рук дело? — гнул своё подозрительный рыжий.

— Ты не поверишь, Тони, но не моих, — горько усмехнулся Снейп.

— Да кто он, мать вашу?! — не выдержал блондин.

— Да убей ты его! — рявкнул рыжий.

Лёлику всё это стало надоедать. Напомнив себе, что наглость — второе счастье, он вытащил из кармана волшебную палочку.

— Господа, Вы дадите нам пройти или мы будем вынуждены пойти на крайние меры!

Снейпа это «мы» покоробило, он скорбно завёл глаза к потолку.

— Ой-ой-ой! Напужал! — рыжий глумливо кривился, — успокой мальчика, Люци.

Блондинистый начал поднимать палочку, Лёлик вспомнил, что у него есть лицензия.

— Кевада Адавра! Тьфу, промазал!

Красный луч, разминувшись с балетно отскочившим блондином на какие-нибудь два-три сантиметра, попал в стеклянную дверь.

— Фига! Чё творит! — рыжий осмотрел аккуратное круглое отверстие в стекле, — Ты дурак, Люци, надо было убить его сразу. Тебя спасла привычка, выработанная на службе у Лорда.

Белобрысый Упивающийся явно был в замешательстве.

— Луч красный, а не зелёный…

— А тебе есть разница, какого цвета лучом тебя отправят на тот свет? — усмехнулся рыжий бандит, — Ну всё, игры кончились! Я расцениваю тебя как предателя, Севик, и приговариваю к смертной казни. Аминь!

Снейп, видимо, смирившись с окончанием отпуска и оставив идею уйти отсюда без драки, достал волшебную палочку.

— Ну, давай посмотрим, как ты приведёшь приговор в исполнение, Тони.

Рыжий обрадовался.

— Мы будем защищать нашу драгоценную шкуру?! Так даже прикольнее! О! С каким удовольствием я превращу тебя в толчок!

— Муля, не нервируй меня! — прорычал Снейп.

Два мага решили, что слов сказано достаточно, и перешли к швырянию заклятиями. Зрелище было очень эффектным. Лёлик с удовольствием понаблюдал бы, но надо было что-то делать с блондинистым, который опять начал нацеливаться на аспиранта палочкой. Это Лёлика разозлило окончательно, и он, плюнув на палочку и на лицензию, полез бить белобрысому морду. Тот, видать, к такому способу выяснения отношений не привык и потому со сломанным носом, вывихнутой рукой и значительно прореженными своей же собственной палочкой зубами был повержен. Снейп, уже несколько дней ведущий трезвый образ жизни, находился в более хорошей магической форме, чем его противник, и вскоре рыжий в бессознательном состоянии присоединился к блондину. Взмах палочкой — и оба Упивающихся были пристёгнуты наручниками к батарее. На губах Дамблдоровского агента играла презрительная усмешка.

— Я тебе всегда говорил, не гавкай на меня, Тони, не надо, — маг повернулся к Лёлику, — Простите, я забыл, как Вы сказали Вас зовут?

— Леонтий Снегов.

— Русский? — Снейп покосился на рыжего.

— Да, а что? — Лёлик на всякий случай тоже покосился.

— Да так, ничего. Нам здесь больше делать нечего, г-н Снегов. Пора домой.

— Давно пора!

Два профессора Зелий пошли к выходу. Когда проходили через спящую поляну, Снейп завернул к праздничному столу. Подойдя к отдыхавшему в торте имениннику, Мастер Зелий приподнял его, убрал каким-то заклятием шоколадный крем с лица и удобно устроил в кресле. Подошедший поближе Лёлик узнал мужика и не удержался от возгласа:

— Ёжики курносые! Герундий!

— Что, — удивлённо глянул на него Снейп.

— Да так, ничего.

— А, ну-ну, — шпион повернулся к спящему и улыбнулся, — Прощай, Томми! — чёрт бы его побрал, это было сказано нежно.

Когда деканы слизерина подошли к воротам, Снейп спросил:

— Вы сюда на чём приехали?

— На метле. На Вашей. Я Вам её верну, — Лёлику вдруг расхотелось расставаться со шваброй.

— Она Вас слушается? Офигеть! Тогда заберите её себе.

— Спасибо!

— Не за что. Я вообще мётлы не признаю, по мне, так это атавизм!

Лёлик не спорил, атавизм так атавизм. Шпион открыл гараж и взмахом палочки выкатил оттуда серебристый «Пежо».

— Вы не против вернуться в школу на машине, г-н Снегов?

Лёлик чувствовал, как с его плеч сваливается большая-большая гора.

— Не против, г-н Снейп.

Взревел мотор. «Пежо» поднялся в воздух и полетел прочь от малфоевской дачи. Вслед ему, хитро прищурившись и куря свою последнюю сигару, смотрел один очень старый и очень богатый гоблин.

* * *

Кругом была ночь и звёзды. Снейп сидел за рулём, курил и предавался мрачным раздумьям о потерянной беззаботной жизни. Ошалевший от счастья Лёлик взахлёб расхваливал слизерин, умных и прилежных детей (особенно шестой курс), подземелья, кабинетный туман, Кровавого Барона, говорил, как счастлив он, что имел возможность стажироваться в уникальной школе Хогвартс, как понравилось ему преподавать Зелья. Говорил до тех пор, пока не понял, что ему на самом деле понравилось и домой он конечно хочет, но не так сильно, как уверял себя. Аспирант призадумался. Некоторое время был слышен только свист ветра и приглушённые ругательства Снейпа по поводу какой-нибудь нарушающей правила воздушного движения совы. Наконец, Мастер Зелий покосился на притихшего заместителя.

— Так Вы маг или, простите, сквиб?

— Я русский…

На рассвете серебристый «Пежо» затормозил у гостеприимно распахнутого окошка директорского кабинета. Дамблдор, узрев воочию своего агента, живого и невредимого, всплеснул руками и без сил опустился в кресло. Павлин сполз с насеста и, истошно крича, поковылял к гостям. По прибытии в родное болото, к Снейпу, похоже, вернулось хорошее настроение. Он даже улыбнулся:

— А у нас всё по-прежнему…

Дамблдор был счастлив. Он сразу же стал поить их чаем, и пока изголодавшиеся профессора уничтожали недельный запас печенья, директор сидел в своём кресле в обнимку с павлином, время от времени утирая бородой умильную старческую слезу. Потом он выразил Лёлику огромную благодарность за педагогическую деятельность и сообщил, что, если г-н Снегов будет настаивать, он сию минуту готов вернуть его домой, в Красноярск. Г-н Снегов неуверенно, но настоял. Директор поставил ВРИО Мастера Зелий посреди комнаты, встал напротив и начал читать нараспев заклинание, одновременно производя руками какие-то пассы. Лёлик мысленно прощался с этим сумасшедшим местом. Жаль, он уже почти почувствовал себя слизеринцем. Вдруг он спохватился:

— Да! Чуть не забыл! Профессор Снейп, мистер Поттер проявил интерес к Зельям и выразил желание писать у Вас диплом!

Последнее, что видел Лёлик перед тем, как покинуть школу чародейства и волшебства Хогвартс, был Альбус Дамблдор, кудахтавший над бухнувшимся в обморок Северусом Снейпом.

0

7

Заключение

I'm going slightly mad… It finally happened. Oh, yeah…

Freddie Mercury

Когда Лёлик поднял голову от стола, в раскрытое окно уже вовсю светило солнце.

— Во, блин! Проспал! — очумело вскочил профессор Зельеделья, — у меня же первым уроком гриффиндор/слизерин, седьмой курс! Что мы хоть проходим-то?

Мастер Зелий потянулся за Снейповскими лекциями, а потом медленно опустился обратно на стул, огляделся, потёр пальцами виски и вдруг захохотал. Солнце светило в окно странной (странной? Родной!) прямоугольной формы, с пыльными стёклами и пустыми пивными бутылками на подоконнике. Всё ещё смеясь, Лёлик подошёл к окошку. Улица жила своей обычной утренней жизнью: ездили машины, ругались бабки, с утра пораньше шедшие в булочную, спешили на работу хмурые невыспавшиеся магглы (Мерлин мой! Не магглы! ЛЮДИ!!! РУССКИЕ ЛЮДИ!!!). Прямо под окнами общаги дворник дядя Стёпа, что-то бормоча себе под нос насчёт бомжей, бездомных собак и студентов-алкоголиков, сгребал в большую кучу багряные осенние листья. Истерика тихонько сходила на нет. Лёлик прижался к стеклу лбом. Он был дома.

* * *

Всё было как раньше. Надо было собраться, позавтракать, идти на работу дрессировать первый курс. Ничего не изменилось, как будто и не было месяца с лишним, проведённого чёрти где, в волшебной школе. «Уж не приснилось ли мне всё это?» — Лёлик читал в какой-то умной книжке, что у человека могут быть такие сны, когда он теряет чувство времени. Что это означало, он уже точно не помнил, то ли это была начальная стадии шизофрении, то ли наоборот, конечная. «Чёрт знает, что такое! Вроде рановато ещё по психушкам околачиваться. Ой! Где-то я это уже слышал! Или мне приснилось, что слышал? Брр-рр!» Выяснение вопроса о своей психической нормальности Лёлик решил временно отложить, Хогвартс и всё, что с ним связано считать сном (дурным, ой дурным!), а пока идти работать.

Работать, правда, по нормальному не получалось. Проклятущий сон никак не хотел отпускать аспиранта. Во-первых, ему было ужасно дискомфортно без волшебной палочки. До кафедры он кое-как дошёл, а там не выдержал и, дав себе обещание завтра же сходить к психологу, засунул в карман линейку. Сразу же заметно полегчало.

На пару он всё-таки опоздал. И всё потому, что по десять минут стоял на лестничных пролётах, терпеливо ожидая, когда те соизволят отвезти его на четвёртый этаж. Лестницы стояли, как гвоздями прибитые, а пробегающие мимо преподы сочувственно качали головами.

— Надо же! Такой молодой, а уже сердце. На каждой лестнице отдыхает, бедняга!

Войдя в аудиторию, Лёлик чуть было не включил свет Люмосом, но вовремя спохватился. Настроение было хуже некуда. Студенты тоже не прибавили ему радости. Правда, они сидели непривычно тихо, время от времени переглядываясь. Может, ещё не проснулись, а может, это была реакция на то, что аспирант начал пару с разгрома их последней контрольной. Разгром проводился негромким угрожающим голосом, в котором иногда слышалось змеиное шипение, при этом преподаватель ходил между рядами парт, держа в правой руке линейку и постукивая ей в такт словам по ладони левой.

У доски студенты отвечали из рук вон плохо. Последний «ребёнок», проторчавший у доски полчаса без всякого ощущаемого результата, довёл Лёлика до точки.

— Кошмар! Если так дальше пойдёт, Вас просто не допустят до сдачи СОВ. Минус двадцать баллов с… с какого Вы факультета?

— Дык… с химического…

— Минус двадцать баллов с химического факультета! Можете сесть на место, мистер… Зюзюкин. Домашнее задание — сорок дюймов эссе об истории применения Всеэссенции. Свободны!

Короче, день не задался. После занятий Лёлика заставили бегать с какими-то бумажками (обычные заморочки с грантами). Когда аспирант пять раз совершил круг почёта: деканат — бухгалтерия — отдел аспирантуры — бухгалтерия — ректорат (Чтоб тебе провалиться! Закрыто!) — проректор по учебной работе (Не бейте меня, тётенька!) — бухгалтерия — буфет (водички попить) — бухгалтерия (Кажись, не туда! Извините, по привычке) — деканат, и в деканате его попросили ещё раз сгонять в бухгалтерию, он понял, что если сейчас кого-нибудь во что-нибудь не превратит, то просто взорвётся. Лёлик обвёл помутневшим взглядом пространство деканата в поисках жертвы и радостно вскрикнул. На стене, в позолоченной раме висел мужик, точнее, портрет мужика. Того самого гадского мужика, который, вися на входе в снейповскую спальню, целый месяц парил Лёлику мозги. Правда, сейчас, этот антисоциальный тип был одет в какой-то балахон, как будто постарел, отрастил бороду и прикидывался неживым. Впрочем, никакое притворство ему не помогло бы, мерзавец портрет был обречён. С воплем: «Горе тебе, Вавилон, город крепкий! Кевада Адавра!!!» — Лёлик махнул в сторону мужика линейкой.

А потом произошло нечто ужасное. А точнее, вообще ничего не произошло. Совсем ничего. Сквозь какой-то туман Лёлик чувствовал, как его усадили на стул, дали водички, что-то успокаивающе ему говорили. Он ничего не воспринимал. До него доносились только обрывки фраз: «Что это было?», «Латынь, не иначе», «Что это он на Менделеева-то набросился?», «А я всегда говорила, портрет ужасный!», «Портрет, как портрет. На Врубеля у Университета денег нету! А у юноши переутомление».

Рождество отменили, Дед Мороз не придёт, все билеты на ёлку проданы.

— Магия не работает, — потерянно шептал Лёлик в окружающие его заботливые лица, — Это был сон…

На несостоявшегося зельевара наваливалась серая и обыденная реальность. Впрочем, у этой реальности был положительный момент, и Лёлик быстренько его нашёл: «Ну всё! Теперь у меня всё будет хорошо и спокойно!»

* * *

А в это время далеко-далеко, на Туманном Альбионе, готовился к вылету спецотряд Упивающихся Смертью. Вооружённые до зубов чёрные маги грелись на солнышке, напоминая отдыхающих дворников, и выжидательно смотрели на белобрысого начальника. Тот, хмуря брови и нервно кусая губы, уставился на карту. На карте, почти на самом краю географии красным маркером была обведена область и подписано «SIBERIA». Через некоторое время к компании присоединился ещё один, рыжий и коренастый. Упивающиеся отсалютовали ему мётлами. Рыжий махнул магам рукой и торжественно проорал:

— Здорово, товарищи бойцы!!

— Здраавжелаамтоваащкомаандщ!!!!!

— Нашего дорогого Повелителя жестоко оскорбили!

— УУ-У-УУУ!!!

— Вы должны отомстить!!

— ААА-А-ААА!!!

— Повелитель надеется на вас!!!

— ООО-ООО-ООО!!!

Рыжий повернулся к блондинистому.

— Повелитель надеется на тебя, Люци.

— М-м-мм…

— Тебе нельзя так много пить, Люци. Вчера ты с пеной у рта требовал, чтобы тебе дали отряд, и клялся, что пасть порвёшь и в угол поставишь этого русского мальчишку. Покажешь ему, где зимуют боггарты. Повелитель был тронут.

— Так вы же с Розье поддакивали! — прошипел блондин.

— А как не поддержать хорошую идею! Ну, ладно. Ты, главное, того… Урал справа, Амур слева. Смотри, не перепутай! — рыжий шмыгнул носом и полез обниматься, — Прощай, турист!

Белобрысый высвободился из объятий и рявкнул своим десантникам:

— Чё расселись! По мётлам!!!

Упивающиеся лихо вскочили на мётлы, и отряд чёрных магов журавлиным клином двинулся куда-то на юго-восток.

Конец

0


Вы здесь » Гарридрака и все-все-все » Юмор, пародии, милые шутки » "Операция «ГЫ», или Где Зимуют Боггарты" автор Juhn